Несмотря на то что выборы проходят нечасто, они могут магистрально повлиять на государство. Отсутствие собственной государственной модели и активная западнизация ведут к тому, что заимствуются законы, институты, реформы.
Выборы — один из самых древних институтов, предназначенных для того, чтобы избежать реальной гражданской войны среди элит и одновременно включить в государственное строительство все общество. Конечно, с момента изобретения данного механизма правящие элиты поставили себе цель контролировать выбор общества. Идеальные выборы с точки зрения элит — согласие общества с принятым в кулуарах решением, с точки зрения общества — смена элит и продвижение во власть своих достойных представителей. Реальность, как всегда, находится между двумя идеальными крайностями.
Выборы имеют несколько уровней и этапов, не все из которых проходят на виду.
На нулевом, невидимом этапе внутри правящих элит идет распределение постов в государстве, которые разыгрываются на выборах. Мы же понимаем, что с точки зрения государства выборы — большая ярмарка тщеславия, где проходит обмен личной популярности на госдолжности и особое место в элите. Многим влиятельным людям и не нужны корочки депутата, но статус обязывает, плюс МВД и спецслужбы сразу меняют отношение. Иногда статус вице-губернатора необходим застройщику, чтобы вручную регулировать в области рынок господрядов. Бывает, округ в горсовете передается по наследству.
Нулевой этап выборов проходит вне законных норм и процедур. Здесь действуют обычаи, понятия и региональная культура. В абсолютном большинстве случаев элиты заранее расторговывают призы, и на выборах остается лишь дождаться подтверждения мнения общества, которое, как минимум в России, Белоруссии, Казахстане, Узбекистане и Азербайджане, более чем на 80 % согласно с мнением главного начальства. Русская и затем советская политтехнологическая модель «хороший царь — плохие бояре» отлично работает уже 1000 лет, поэтому проводить выборы референдумного типа на Руси — одно удовольствие для государства.
Однако иногда амбиции правящих элит не удовлетворяются кулуарными договоренностями. Например, крупных застройщиков в городе пять, а пост зама по строительству — один, как и комиссия горсовета. Трое из пяти застройщиков сколачивают альянс и поддерживают действующего мэра, который гарантирует им все посты. Двое оставшихся за бортом понимают, что партнеры их кидают, и решаются сыграть в выборы. В принципе, им не нужны никакие выборы, но ситуация конфликта сложилась так, что ставки приходится делать.
Бывает и противоположная ситуация. Очень крупный игрок, которому принадлежат, например, стратегические заводы в регионе, решает поставить своего топ-менеджера на пост мэра города, но губернатор, представляющий конкурентов, которым принадлежит вторая половина заводов, не согласен с такой ставкой.
Чем выше уровень выборов, тем выше уровень кулуарности. Рисковать большими должностями не хочет никто, а на уровне города, района и области острые конфликты продолжают разыгрываться. Правда, чаще всего это конфликты за землю, рынки, подряды, заправки и прочие объекты вожделения. В этих конфликтах нет никакой идеологии, кроме борьбы интересов, но содержание внутренней политики определяет общественный строй и хозяйственный уклад, который и формирует психологию элит. Общество не любит следить за этим уровнем политики, не понимая, что он базовый. Обыватель, особенно интеллигент, хочет рассуждать о самом высоком уровне политики, не пытаясь разобраться в том, что можно пощупать. Люди много рассуждают о власти в Кремле, но не стремятся к пониманию того, как устроена власть в районе, кому и что принадлежит: кто — в МВД, кто — директор главного рынка, кем раньше работал глава района, кто у него заместитель по ЖКХ и какие фирмы обслуживают городские подряды, кому парк сдает в аренду площадь под кафе и т. д.
Власть неотделима от экономики, потому что государство всегда было, есть и будет самым крупным и главным хозяйственным игроком. Можно сказать, что государство было создано для того, чтобы появилась экономика. Без него все процессы товарообмена скатываются к грабежу, а трудовые отношения между гражданами — к насилию и рабскому труду.
Модные либеральные теории об отмирании государства и замене его саморегулирующимися сетевыми коллективами граждан — не что иное, как вредные политические фантазии, которые в США и Великобритании производят на экспорт и для внутренних «лохов». Все так называемые страны «золотого миллиарда» постоянно усложняют свои государства и делают их все более живыми, заставляя осваивать новые отрасли. Лучше всего у государства получается нарушать финансовый суверенитет граждан, поэтому налоговые службы работают как часы и используют новейшие технологии.
