Наверное, свою роль в принятии положительного решения сыграла и наша поездка в Москву, на День Победы. Вместе с нами был Михон с невестой Эвелиной Цкрилашвили. Она была правнучкой друга отца Вячеслава Воронова – вот такая сложная цепочка. Сам аксакал тоже присутствовал на Рублёвке.
Богдан остался в Питере, с семьёй. Кристина закатила истерику, пригрозила подать на развод и забрать детей, если глава семейства не проведёт с ней остаток майских праздников. Самое главное, что пришлось терпеть ещё и тёщу. Наверное, она свою доченьку и накрутила.
Виктория Викторовна постоянно зудела, что Кристина у своего супруга только служанка и наложница. «На твою долю – работа по хозяйству и аборты, а любовь Богдана уходит в прежнюю семью. И этот неполнородный дядя ездит на нём, как на лошади». О том, где прозябал бы Богдан без этого дяди, она подумать не соизволила. Виктория с бабой Галей будто бы пели дуэтом.
И потому я, резвясь на шашлычках, мысленно жалела страдальца-брата. Надеялась только на то, что он опять взял дежурство. От нашей группы на хозяйстве остались ещё Дрон с Лёлькой. Влад Брагин приехал в Москву только на девятое, а потом вернулся в Минск. Дядя Сева весь день диву давался, наблюдая за мной. Если раньше я дымила, как паровоз, пила наравне с мужиками, плясала до упаду, то теперь вела себя достойно. Прежде мои выходки обсуждал весь посёлок. А в этот уик-энд я буквально преобразилась. И откровенно не понимала, почему раньше упиралась и огрызалась.
Я не прикоснулась ни к водке, ни к коньяку, ни даже к сухим винам. Мясо не срывала зубами с шампура, а аккуратно клала на чистую тарелку. Пальцы и губы часто вытирала салфеткой. А ещё раньше запекла рыбу, приготовила маринад для шашлыка – с кефиром. Сделала закуску «Светофор» – из болгарского перца с морской солью. Но когда я отказалась выпить шампанского за Победу и только подняла бокал, дядя потерял терпение.
– Ты, часом, не заболела? – шепнул он мне на ухо и налил стакан «Боржоми».
– Нет, всё в порядке. Я просто решила, что хватит маяться дурью. От моих выкрутасов всем только хуже.
– Боже правый! – воскликнул дядя. – Думал, не доживу. Да ты ли это? Зачем же тогда всем нервы трепала?
– Так всегда бывает, – тихо ответила я. Под мангалом, над углями танцевали язычки огня, почти незаметные при солнечном свете. – Стоит только расхотеть…
Я радовалась, что нет Богдана, который всё знал. Думал, правда, что я решила вопрос. И сейчас, поняв, что его кинули, брат мог спьяну наговорить лишнего. А так мы сидели большой дружной компанией и обсуждали Парад Победы, который вместе смотрели по телевизору. На шашлыки привезли всякого вина – в том числе и крымского. Из-за главного гостя весь стол был грузинским. Чанахи, чахохбили, сациви, сырный пирог ачма, хинкали, лобио благоухали под московским небом.
Евгения прочитала нам, неумытым, целую лекцию о том, что существуют отдельные вина для завтрака, обеда и ужина. А я лишь изучала этикетки, включая «Совиньон», «Алиготе», «Шардене». И почему-то совсем не завидовала тем, кто дегустировал всё это богатство. На шашлыки я тоже не налегала – только на лёгкие салаты. Съела два кусочка – чтобы не испугать дядю окончательно.
На больную я походила мало. Под конец перетанцевала со всеми мужчинами из нашей компании, кроме девяностолетнего старца Амирана. На траве стоял настоящий патефон, который играл песни военных лет. После этого дядя успокоился и решил, что я просто тренирую силу воли. Он давно призывал меня к этому, но безуспешно.
Наконец он в шутку процитировал капитана Жеглова:
– Я вижу, Маня, что в тебе просыпается гражданское сознание!
– Да чихала я на твоё сознание! – ответила я словами из того же фильма. Потом расхохоталась и убежала на выхоленную лужайку. Она была украшена воздушными шариками и прочей праздничной мишурой.
Вороновы слыли англоманами, и весь свой сад обнесли колючими изгородями. Я кружилась в вальсе с Массимо Рокелли – тем самым итальянцем из «Европы». Он приехал в гости к Вороновым и сразу узнал меня. Потом сильно напился и весь вечер горевал, что западные лидеры не приехали в Москву на праздник. Они преступно смешали славное прошлое с не очень приглядным настоящим.
– Если смешать бочку дерьма с бочкой варенья, получится две бочки дерьма, – втолковывала я итальянцу. Он кивал после каждого слова. – И вообще, хватит о политике. Вы лучше опять в Питер приезжайте. Я сведу вас в превосходный ресторан «Дом», что на Мойке. Там настоящая русская кухня…
Я не знаю, что понял Массимо, но в Петербург приехать обещал. Скрепив договор поцелуем, мы вернулись к мангалу. Но закончилось всё плохо, потому что в самом финале пиршества Вячеславу Воронову стало худо. Он упал на лужайку вместе с коляской. Конечно, больного тут же подняли, унесли в замок.
