Если до того он страдал только от последствий инсульта, а сердечные приступы проходили через пять минут, то теперь всё получилось по-другому. Вячеслав бормотал что-то про кинжальную боль в груди, часто дышал, ловя воздух фиолетовыми губами. Он хотел поднять руку и не мог. По его лицу ползли ручейки холодного пота.
Дядя и Женя поехали с ним в «Кремлёвку», потому что Юлии Дмитриевне самой стало плохо. Массимо принял в наших хлопотах самое деятельное участие. А вот Инга с Кариной немедленно удрали к соседям. Похоже, им было всё равно, что творится с дедом. Главное, чтобы не испортили вечеринку. А поскольку патриотические чувства демонстрировали в каждом дворе, то девчонки быстро нашли новую тусовку.
Дядя с супругой вернулись под утро и сообщили, что состояние больного удалось стабилизировать. Но прогнозов врачи пока не дают.
Потом я узнала, что в течение всех этих дней, даже после истории с тестем, дядя координировал подготовку силовой операции по захвату дома в Новосаратовке. Раньше я о таком поселении даже и не слышала. А оказалось, что там проживали предки Надежды и Александра Классенов. Кроме того, в Новосаратовке имел родню и Эдуард Костов – один из закадычных друзей Богдана. Его мать-немка до сих пор не рассталась с бывшей колонией, находящейся через Неву от Рыбацкого.
Честно говоря, если бы Денис Водовозов не рассказал о тайной тюрьме своему брату Ивану, никто никогда не додумался бы искать подземелье там. Опера считали, что схрон находится на Карельском перешейке, за Зеленогорском. А оказалось – на юго-востоке, во Всеволожском районе.
Эдик Костов сыграл в подготовке едва ли не главную роль. Он съездил в гости к маме, ни у кого не вызвав подозрений. И узнал, что полгода назад домик в Новосаратовке приобрёл смурной мужик, явно с зэковским прошлым. Он ни с кем близко не сходился, разговоры не заводил, держался на расстоянии. Ездил на чёрном внедорожнике «Нисан». Куда, зачем – никто не знал. Но гости его навещали, причём в больших количествах. Как и Коноплёва, по ночам.
…Сегодня, рано утром, мы выехали к месту операции. Заночевать пришлось на проспекте Славы. Там сейчас жил с семьёй дядин пасынок Костя, единоутробный брат Михона. От Парнаса пилить было неудобно – слишком далеко.
Мы двигались по Октябрьской набережной – вверх по течению Невы. Кругом виднелись зеленеющие поля, молочные фермы. Дети бежали в школу, заодно играя в пятнашки. Вся эта идиллия никак не вязалась с рассказами о страшной тюрьме. В посёлке существовала даже лютеранская кирха, 1836 года постройки. Ею очень гордились и Классены, и мать Эдика Нелли Маркус.
Сама Новосаратовка образовалась в восемнадцатом веке. Туда прибыли колонисты – по «вызывному манифесту» Екатерины Второй. Когда мы сидели за кофе на проспекте Славы, я спросила у Нелли, откуда столь странное название. Где Питер и где Саратов! Нелли, сама копия Екатерина Вторая, с тонкой улыбочкой ответила, что переселенцы из Европы собирались двигаться в Саратов. Потом по какой-то причине остались здесь.
После Семилетней войны в Германии было очень тяжело жить. Поэтому и нашлось много желающих попытать счастья на чужбине. Деревню, конечно, выстроили в немецком стиле. Я действительно убедилась, что и близ Питера могут существовать ухоженные пашни, сады, домики. Всё это ничем не напоминало нынешний кичливый новодел. И Нева была совершенно другая – без гранитных набережных и «рукавов»; очень похожая на все северные реки.
Нелли сказала, что на этом месте собираются строить целый город. А она не хочет – обожает именно такую Новосаратовку. Только вот в последнее время из-за этого соседа жить там стало очень неуютно, даже страшно. Дом жильца по фамилии Никулин, по слухам, охраняют свирепые волкособы. Говорят, они даже не лают, а сразу впиваются в горло. Скажу сразу, что никаких монстров у Никулина не оказалось. Но два лохматых злющих «кавказца» – тоже не пряник. Справедливости ради отмечу, что бегали они по ночам только во дворе, а днём сидели на цепи.
К тому времени, как мы вернулись из Москвы, план операции «Темница» был вчерне готов. Дядя, как маститый художник, лишь положил на него завершающие мазки. В результате виртуозной работы разведки, спецназовцы узнали Новосаратовку так хорошо, будто там и родились. Все подходы к дому Никулина бойцы выучили наизусть. А ещё раньше каждую деталь предстоящего действа обсосали их командиры.
Поскольку в посёлке всё на виду, разведчики непременно попались бы на глаза и стали предметом пересудов. Про Богдана там все знали, что он служит в полиции. Стало быть, могли нечаянно ляпнуть и при Никулине. Поэтому в гости к Нелли Маркус отправились не известные в Новосаратовке Дрон и Лёлька. Все мы помнили слова Ерухимовича о том, что парочки не вызывают подозрений.
Всё прошло замечательно. Правда, Лёлька призналась мне, что для конспирации им пришлось обжиматься с Дроном. Да ещё и целоваться – вдолгую, по-французски. Быстро разойтись не получилось, потому что Никулин как раз подъехал на своём джипе и очень настороженно посмотрел на них. Чего, мол, забыли у моего забора?
