Как я уже сказала, у Богдана двое детей. Станиславе девять исполнилось в феврале, а Фотине в конце мая стукнет пять. Маленькую комнату, где раньше жил Богдан, отдали им под детскую. Отделали её на славу – не поспоришь. Стены розовые, а на них рисунки – красные, жёлтые, зелёные.
Есть перегородка из стеллажей для игрушек и книг. Рабочая зона Стаси выделена подсветкой. Её же стол стоит у окна, и столешница продолжает подоконник. Богдан сделал нижние стеллажи так, что они и служат опорой. Там у Стаси хранится разная канцелярская мелочь. Раньше из окна очень дуло, но теперь во всей квартире стоят стеклопакеты.
В детской висит смешная фотка. Полуторагодовалая Фотина ревёт, сидя на горе из игрушек. Стены комнаты обиты пробковыми досками, на которые крепятся буквы, цифры, изображения сказочных героев, висят разные панно. Там же дети и родители оставляют послания друг к другу. Получается всё вперемешку – записи, эмоциональные рожицы, фотки разных мест, привезённые из туров.
Есть песочные часы; небольшие подушки с аппликациями, набитые сухими лекарственными травами. Шкаф украшен вазой с золотыми прожилками. В нём стоит икебана, сохранившаяся ещё от матери. Хорошо, что она успела дождаться рождения Станиславы. Но нянчить внучку запретили – из-за туберкулёза.
В этой комнате я тоже когда-то строила шалаши из стульев и одеял. Теперь у детишек выбор побольше. Я, например, сейчас спала на Фотиной подушке mio-bambino – с осликами и бабочками. Хотели купить ей подушку в морском стиле – не захотела. Ревела: «Как у мальчишки!» Богдан привёз им кресла-трансформеры, кубы на колёсах – для игрушек и прочих мелочей.
Но всё равно в детской постоянный развал. Фотина, например, с разбегу прыгает на куб и катится до окна. Или же просит Стасю её подтолкнуть. Несколько раз колёсики отлетали, и стекло в двери разбивалось. А Фотине это по барабану. Вредная – ужас!
Стася гораздо лучше. Она любит рыбок и ракушки. Говорит, потому что Водолей. Выпросила себе аквариум. Из-за этого Мэйсону здесь не были особенно рады. Но кот оказался мудрым. Он аквариум игнорирует – не хочет опять из-за глупостей оказаться на улице.
Вообще-то Богдан дочками занимается мало. Чаще всего он по утрам заглядывает в детскую и кричит: «Подъём! Кто спит, того убьём!» И девчонки с визгом вылетают из постелей. Сейчас они носятся по коридору, а Кристина варит им кашу. Конечно, она мечтает о том, чтобы я поскорее убралась. Кстати, именно такие планы у меня и были. А тут новое дело – Комарово. Что там дядюшке потребовалось, да ещё так срочно? Семья у него в Москве, делать нечего – только других гонять…
Брат увидел, что я проснулась. Беспомощно улыбнулся мне, пожал плечами, указывая на «трубу». «Против лома нет приёма» – это как раз про нашего дядюшку. Как он решил, так и должно быть. Надо хотя бы узнать суть дела.
Я знаком попросила Богдана включить громкую связь. Потом сползла с дивана, едва не наступив на любимую черепаху своих племянниц. Уселась рядом с братом, подняла с пола упавший плед. Какое же тут всё знакомое, родное, тёплое – будто в детство возвратилась! Даже сердце ёкнуло. Показалось, что в кухне не невестка, а мама. Они и внешне похожи – только Криста не осветляет волосы.
– Вот и свози сестру на залив – пускай проветрится! – Дядя еле шептал – он сорвал голос. Похоже, что ещё не ложился. И всю ночь отдавал приказы.
Конечно, убийство предпринимателя полицейскими, да ещё в элитном охраняемом доме – не тыры-пыры-носопыры. Особенно неприятно то, что при этом присутствовала я лично – в весьма сомнительном качестве. А тут ещё трагедия в Московском районе – насильственная смерть Елены Улановой, связанной с клофелиновыми барыгами.
Интересно, доложил ли дядя своему начальству, что это – не настоящее имя? Тогда ему совсем хреново пришлось бы. Скорее всего, он пока эту новость придержал – до выяснения обстоятельств. Богдан, вроде, дня на три слетал в Сочи, но мне ничего не говорил. А я и не спрашивала. Ждала, когда срастётся какая-то версия. Раз молчат, значит, сказать нечего…
– Богдан, ты ведь знаешь, что мне вести себя перпендикулярно не с руки. Особенно когда такая задница во всём, как сейчас. Надо работать, факты добывать, анализировать. А потом уже соваться с какими-то версиями. Покуда у нас сплошные фантазии из серии «женский детектив». То ли одна дама, то ли другая. А, может, и вообще сто тридцать пятая. И, в общем, всё – труха.
– А в Комарово-то зачем ехать? – наконец вклинился Богдан. Я слушала, склонив голову к нему на плечо. Странно, но ни дядю, ни брата я за мужиков не считала. А вообще-то они – чистые плейбои. Но у меня в их присутствии моментально вырубались все женские инстинкты. – Там что, ещё кого-то заделали?
– Типун тебе на язык – уже хватит! – Дядя долго кашлял, что-то глотал. Наверное, молоко с мёдом. Он всегда лечился только так – без таблеток. – Эти, «оборотни», сейчас на Захарьевской. Вчера «следак» из «тройки» весь день с ними провёл. Сам понимаешь, что это дело не скорое. Опять старая песня пошла о следственных экспертизах…
