Хэйт прямой дорогой направилась к портальным вратам, памятуя о том, что уроки жреческие имеют свойство быть сильно растянутыми по времени, а ей еще хотелось порисовать до выхода из игры. Не столько с целью обогащения (хотя поистратилась она за последнее время изрядно), сколько для души. Но этим правильным задумкам исполниться было не суждено; пятая точка адептки, традиционно отвечающая за интуицию, так ей и сообщила, когда под ноги девушке (уже в Велегарде, но до храма не доходя) выкатился чумазый донельзя ребятенок. Мальчонка схватился за подол ее мантии и с отчаянным, душераздирающим стоном, взмолился:
— Укройте меня, тетенька, заклинаю вас! Они убьют меня! Убьют!!!
Адептка встала, как вкопанная, лихорадочно соображая: доля детей среди неписей Восхождения сравнительно мала — из соображений наименьшей жестокости. Ведь (чисто теоретически, разумеется) любой "населенный пункт" Тионэи могла постичь судьба той крепи в орочьих степях. НПЦ в игре вполне себе смертны, только ключевые персонажи, на коих завязаны сложные либо мастерские задания, обладали реликвией "последний шанс", переносящей непися в критическом (менее пяти процентов хп) состоянии в главное святилище анклава. Другой вопрос, что уровни большей части НПЦ позволяли справиться с основными угрозами игрового мира, не особенно утруждаясь. Однако это не относилось к детям-НПЦ: их уровни по умолчанию были малы, а способности — слабы даже в сравнении с новичками из числа игроков. Это означало, что шансы на выживание в катаклизме вроде прорыва Инферно у "малышни" ничтожны.
Ребенок-НПЦ, сталкиваясь с игроком, мог выдать социальное задание, вроде: достать котенка с дерева, купить леденец, проводить до дома потеряшку… Но квест, в котором он подвергался бы смертельной опасности? Число таковых исчезающе мало (опять таки, из соображений наименьшей жестокости: дети в игре не должны погибать), а штрафы за отказ невероятны.
"Малец напутал", — пришла к выводу Хэйт.
— Где я тебя спрячу? Под подолом? — строго спросила она мальчугана. — И что стряслось с тобой, поясни… вменяемо.
— Да хоть бы и под ним! — перемазанную рожицу исказила гримаса страха. — Где угодно, лишь бы… Поздно.
Он осекся, задрожав, как осиновый лист на ветру, выпустил материю из пальцев, осел на мостовую безвольным кулем.
Задание! Вопрос жизни и смерти.
Жители Велегарда испытывают доверие к вам: так, ребенок, преследуемый бандитами, попросил спрятать его от преследователей.
Вариативное исполнение: защитить ребенка от посягновений бандитов.
Награда: нет.
Требования: более 1000 очков репутации с городом, наличие способности Красноречие.
Штраф за отказ: -500 очков репутации с Велегардом; понижение репутации во всех анклавах, подчиняющихся расе людей, на 500 очков.
Штраф за провал: -250 очков репутации с Велегардом.
Уровень сложности: базовый.
Хэйт, завидев оповещение, изменилась в лице.
— За спину! — прикрикнула она на отчаявшегося мальчишку. — Те бугаи по твою душу?
Адептка указала на двух амбалов, вынырнувших из переулка и агрессивно прущих в их сторону.
— Д-да, — выстукивая зубами барабанную дробь, ответил ребенок. — В-вы с-спасете м-меня?
— Да куда же я денусь? — в сердцах выпалила Хэйт. — Не трясись ты…
Оповещение о принятом задании она смахнула — мешало обзору. Бугаи, заметив цель (широкой спину квартеронки назвать было трудно), замедлились, растянули ряхи в ухмылках. Хэйт отстраненно подумала, что по легкому пути пошли дизайнеры, прорабатывавшие образы игрового "криминалитета": рожи пошире, под стать кулакам, выражение на них (рожах, а не кулаках) позадиристей — и готов образ "злодея", только детсадовец не опознает.
— Дамочка, двиньтесь-ка в сторонку, — процедил один из бандитов. — А ты, поганец, подь сюды. Живо!
"Зато перевод забавный", — хмыкнула мысленно адептка, совершенно не торопясь выполнять указания.
— Что вам нужно от ребенка, господа? — склонив голову набок, вернула ухмылку грубиянам девушка.
Посох из инвентаря переместился в обычный свой слот: в мирной зоне игрок не может атаковать НПЦ, но при нападении оного может обороняться.
— Не ваше дело, — сказал, как сплюнул, второй бугай. — Задохлик, потроха твои гнилые, от бабы отлипни и к хозяину!
Хэйт подобралась, поведение нахалов спокойного разрешения конфликта, похоже, не давало.
— Велегард — вольный город, — проговорила она. — Тут нет хозяев и работорговли. Стража!
И с садистской улыбкою наблюдала за сбоем "поведенческого алгоритма" — вытянувшимися физиономиями бандитов.
