Нарчатка взмахнула булавой один раз, другой, проворно для такого веса, и успевала еще и ловко орудовать щитом. Ран оставалось только уклоняться и уклоняться, избегая ударов такой силы, что они оставляли вмятины на стонущем от напора деревянном пирсе. Рему казалось, что волна от удара отдается в его позвоночник. Он пытался уследить за молниеносно двигающейся Матерью, за булавой, за щитом, который раз за разом обрушивался ей на голову, и за тонкой стальной иглой – изящным, как жало, палашом с серебристой гардой. Мори куда-то пропал, и Рем решил, что и хорошо, потому что волноваться еще и за него он бы просто не успевал.
Мать Гиафа начала уставать. Пару раз она опасно чуть не попала под булаву, и, наконец, они с Нарчаткой расцепились, тяжело дыша. Растрепанная Ран медленно выпрямилась и тут же согнулась от приступа продолжительного кашля, от которого на ее губах выступила кровь.
– Ран, прошу, остановись, – Эгир почти взмолился. Кажется, он готов был рухнуть на колени. – Ты уже без сил… Я могу помочь тебе, вывести из города.
– Нет, муж мой, – пропела она, вытирая рот тыльной стороной руки и тем самым размазывая кровь еще больше. – Двадцать пять лет я была примерной женой. Все кончено. Я лучше умру, чем дам тебе разрушить этот город. Это будет искуплением моего молчания: за Рейвен. За Кагерасу. За несчастную Санни. За мою Лару. – На ее глазах выступили слезы, но она сморгнула их.
– Ты ненавидишь меня? – вдруг спросил Эгир. Нарчатка вытерла пот со лба и нахмурилась.
– Нет, я люблю тебя, – ласково сказала Ран. Он дернулся, как от удара. – И поэтому именно я должна тебя остановить.
Нарчатка замахнулась щитом, и в тот же миг Эгир припал на правую ногу и ударил эфесом меча ей под левое колено. Нарчатка рухнула на четвереньки, взвыв от боли и предательства. Эгир подскочил, отбросил ножны и прижал клинок к ее шее, но великанша отвела его кожаной рукавицей. Палаш Ран сверкнул, и огромный, сияющий зеленым и голубым кирин наскочил на Нарчатку, оставляя в дереве глубокие борозды копыт. Великанша с трудом успела заслониться щитом от рогов и под его напором сдала на несколько шагов назад. Кирин исчез, но Нарчатка успела отреагировать и метнула щит в появившегося сбоку духа. Удар был такой силы, что дух рассыпался, как снежная крупа, и ушел в Утгард. Булава отскочила от пристани и упала в воду с громким плеском.
Ран вскрикнула и выронила палаш, оседая на землю. Эгира, пытавшегося встать у нее на пути, Нарчатка смахнула, словно пылинку. Он тяжело упал в ворох пластиковых стульев, наспех составленных друг на друга, ударился головой об угол лотка и затих. Рем увидел красное пятно, расплывающееся под головой Гиафы.
Нарчатка уже стояла над Ран, подняв ее духовник. Мать смотрела твердо, без страха, хотя ноги ее заметно подрагивали от усталости. Выстрел грохнул в тишине, как удар грома. Рем тихонько взвизгнул в своем убежище. Нарчатка недоуменно смотрела, как на ее левой руке расползается кровавое пятно. Реймар, ослушавшийся приказа, сжимал в руке дымящийся от выстрела револьвер. Нарчатка метнула в старшего лейтенанта щит и сбила с причала в темную воду. Револьвер описал дугу в воздухе и упал недалеко от затаившегося Рема. Он сжал голову ладонями, лихорадочно думая.
Эгир Гиафа успел. Он вклинился между великаншей и Ран, заслоняясь от удара правой рукой, как щитом. Меч прошел между костями предплечья и застрял. Левым кулаком Нарчатка ударила Эгира в грудь, вышибая дух. Его окровавленное и перекошенное от боли лицо заставило Рема схватить револьвер и выстрелить по ногам великанши. Ее хватка на палаше разжалась. Значит, он попал. Медленно она осела на землю, пытаясь остановить хлещущую из бедренной артерии кровь, и сразу как-то посерела. Глаза ее закатились, дыхание стало частым и прерывистым. Эгир вынул палаш из руки, упал на колени.
– Ну же, добей меня, малыш Эгир, – прохрипела она. – Ты всегда был с гнильцой. Ненастоящий Гиафа, просто тень своего отца.
– Я хотя бы тень. А вот ты – никто, – процедил он и перерезал ей горло. Она забулькала и вскоре замолчала.
Эгир неловко рухнул на бок, держась за руку. Ран подползла ближе, судорожно пытаясь найти то, что можно порвать на жгуты.
– Не надо, – прошептал он задыхаясь. – Я потерял много крови. Ребра…
– Не смей мне указывать, что я должна делать. – В ее глазах стояли слезы, когда она вытаскивала ремень из брюк и накладывала жгут.
– Набралась у Матери Ангейи? – хмыкнул он, всматриваясь в ее лицо.
– Не разговаривай, – приказала Ран, заканчивая со жгутом и приглаживая испачканные в крови волосы.
– Он убьет наших детей, – сказал он едва слышно.
– Что?
– Он их убьет. Каге. Рейвен.
– Не волнуйся за них. Они сильнее, чем ты думаешь, – твердо сказала Ран, и от этого жесткая складка между его бровей разгладилась.
– Мне так холодно, Ран. Почему так холодно? Где ты? – Она сердито поджала губы, всматриваясь в его лицо. – Я говорил, что люблю тебя? Я… – Он вцепился в ее руку.
– Ш-шш. – По ее щеке скатилась слеза. – Все хорошо, сейчас я тебя согрею. – Она чуть ослабила жгут, не давая крови застаиваться.
