– Табличка! Ему нужна табличка из Биврёста! Уничтожь ее, Ран! Это… Лист… Нидхёгг… Я не хочу умирать, Ран. Я хочу все исправить, хочу, чтобы они меня простили. Ты простила.
Ран склонилась над ним, загораживая от всего мира. Рем глупо стоял с пустым револьвером, дрожа от ужаса. Реймар был мертв. Эгир при смерти. Мори пропал, а он снова остался один, забытый всеми. Всего лишь маленький мальчик, который ничего не может поделать.
И в этот миг «Нагльфар» взревел, река всколыхнулась, покрылась коркой льда и снова растаяла. Ее лихорадка длилась недолго, потому что наступила мертвая оглушающая тишина. Параллельно берегу прошла невидимая трещина, вода разверзлась, будто ее разделили, и Рем не видел, где эта трещина заканчивается. Из нее вырвался ледяной воздух, снег – и три исполинских когтя зацепились за край, сминая пространство как бумагу. Каждый коготь был с фонарный столб. Это вылезал Нидхёгг.
Репродуктор на пристани кашлянул, заскрипел и запел тихую, отчаянную колыбельную.
До рассвета они домой не вернулись. Они вообще не вернулись домой.
Леер нервничала как в первый раз (хотя к такому нельзя привыкнуть) и играла простую пастушью мелодию, высеченную на надгробии Торольва. Драугры замирали. Их высохшие безглазые лица оборачивались на звук, их когтистые лапы опускались. Леер шла спиной вперед, чтобы удостовериться, что все твари ее услышали. Гин держал ее за локоть, не давая споткнуться, Джет с Джейкобом шли чуть впереди, проверяя для Леер путь в извилистых коридорах Нифльхейма.
Десятая Мать отдала флейту с условием, что они избавят город от чумы. До утра они сидели в лагере Матери, в одной из палаток, думая, как лучше использовать этот артефакт, и тогда Джет вспомнил о старой радиосистеме оповещения. На севере, на горе, стояла главная радиовышка, откуда можно провести передачу и выманить всех драугров из города в ловушку.
– На северо-западе торфяники, – сказал Джейкоб после долгого молчания. Он постучал грязным ногтем по карте. – Мы можем заманить драугров туда. И поджечь.
– Но Леер должна быть в центре, она должна их сдерживать! К тому же, как потом это тушить? Нет, даже не думай об этом, – отрезал Гин.
– А что у нас есть, Гин? – вспылила Леер, рассеянно вертя белоснежную флейту в руках. – Это единственное, что мы сейчас можем: купировать драугров до того, как они покусают еще больше людей. Болота сами по себе ловушка, а огонь завершит дело. Я буду там, где потребуется, чтобы сдерживать их. Меня больше беспокоит, как добраться до радиовышки и передать сигнал на весь город.
– Об этом не волнуйся, – хмыкнул Джейкоб. – Нам просто нужно поговорить с ребятами из «Листа М.». Представляю, как они обрадуются, что смогут поучаствовать в таком событии и написать статьи.
– Да вы все продумали, – протянул Гин кривясь.
– Я очень много времени провожу за книгами, сынок. Думать – моя работа.
– Ладно, – оборвала их препирательства Леер. – Как там сказала Мать? Скоро начнется эвакуация. Надо успеть до того, как нас затопчут.
– Поспите пару часов, здесь мы в безопасности. – Джейкоб, устало крякнув, поднялся и похлопал себя по затекшей ноге.
– А вы куда? – подозрительно спросил Гин.
– Потолкую с местными, не волнуйся. Найду нам проводника.
Гина это не убедило, но Джет дернул его за локоть:
– Нам действительно надо отдохнуть, друг.
Гин неопределенно покачал головой, вздохнул, но спорить не стал. Когда Джейкоб ушел, Леер набросила капюшон куртки и свернулась калачиком, прижимая к себе флейту. Парни шепотом договорились посторожить. Гин вызвался первым. Вынырнув из палатки, он упрямо сел у входа, положив духовник на колени. Леер почти сразу же провалилась в тяжелый сон, полный смутных видений: почти лихорадочный бред из теней, коридоров и разрушенных лестниц. Проснулась от руки Гина на плече и от испуга чуть не ударила его в лицо.
– Эй, это я, просыпайся, – шепнул он и отвернулся, чтобы похлопать Джета по спине. Выглядел Гин ужасно: черные мешки под глазами. Не спал, конечно. И Джета не будил.
Снаружи их ждал сырой холод и ведро ледяной воды для умывания, притащенное Джейкобом. Сам он сидел возле дымящейся кастрюли и горы тарелок и тихо беседовал с человеком в грязном пончо. Бледная кожа, покрытая сетью морщин, будто бы светилась, крючковатый нос отбрасывал тень на грудь. Глубоко запавшие черные глаза стрельнули Леер прямо в душу. Она мысленно похвалила себя за то, что флейту спрятала во внутренний карман куртки.
– Умывайтесь, я принес завтрак и привел проводника. – Джейкоб чуть сдвинулся, но Леер все же успела увидеть пару пустых бутылок. Она чуть не рассмеялась: уж перед ними ему незачем притворяться, это его самообман.
После молчаливого завтрака они как раз собирали вещи, когда заскочила Десятая Мать. Выглядела она готовой к путешествию, бодрой и собранной. Сказав каждому тихое напутственное слово, она внимательно взглянула в глаза их провожатому. Молчаливая битва этих двоих длилась недолго, но Леер посчитала хорошим знаком, что проводник отвел взгляд.
