– Альберих! – Даану забралась чуть повыше, на рухнувшую церковную башенку, красиво расправляя перед собой тешань. С веера исчезли расписные журавли. Изумрудное ципао сварты сияло так ослепительно ярко, что Локи не сразу сообразила, что Даану светится буквально.
Альберих. Дух земли, дух зелени, дух того, что растет и тянется к солнцу: он сплелся из молодых ветвей, из гибких лиан, из колючих побегов ведьм-травы. Плоды ясеня стали его глазами, а омела чело его увенчала. Медленно, со скрипом он сделал шаг, потом другой, впиваясь корнями-ногами в асфальт под водой. Кадук недоуменно отвернулся и уставился на древесного великана, возникшего прямо перед ним. Удар, удар – от духа полетели ветки, щепки, обломки. Альберих скрипел, словно дерево в бурю, но стоял.
Локи потрясла головой и отползла в сторону. Повязка на руке намокла и сползла, рана открылась и закровоточила. Зашипев, она велела духам бросаться Кадуку под ноги. Реагировал на раздражители он довольно медленно, а вот бил скоро.
– Кадук, защита! – взвизгнул доктор. Локи почти забыла о нем, а ведь Ки тем временем подкрался и заломил Айтварасу руку, угрожая револьвером и пытаясь вывести его с поля боя.
Кадук медленно повернулся. Лицо Ки перекосилось, когда над ним нависла тень. Локи поняла, что не успевает, но успел Тобиас. Валецкий взмахнул кончаром – и его Бес боднул великана рогатой башкой. Кадук тяжело отступил на пару шагов и поднял руки, рассматривая иней, ползущий по его металлической коже. У Тобиаса из носа хлынула кровь. Он с отвращением сплюнул то, что попало в рот.
– Убирайся, турс, – рыкнул он, и Ки ударил доктора по виску рукоятью, подхватил обмякшее тело и закинул на плечо.
Бес тем временем боднул Кадука еще раз и еще, подталкивая к Альбериху. Сердцевина духа открылась, будто грудная клетка, и оттуда вырвались десятки крепких лиан, обвивая великана живым, пульсирующим коконом. На какое-то мгновение Локи поверила, что его удалось обездвижить, но из кокона вырвалось синее сияние. Кадук разорвал лианы. Его ручищи налились синим: в венах пульсировала сыворотка утгардовой чумы. Он поднял лицо-маску к небу, потом подхватил обломок стены и швырнул в Даану. Ее спас снайперский выстрел: пуля, вторая, третья ударили Кадуку в руку, сбивая прицел, и он слегка промахнулся. Сварта спрыгнула за башенку, и ее накрыло облако брызг и каменной крошки.
Локи бросилась за Даану. Она уже приходила в себя, вытирая с глаз кровь: обломок кирпича попал ей в голову.
– Ты как? – Локи подала руку, и сварта крепко ухватилась за нее.
– Переживу, – буркнула Даану, перекинула тяжелые мокрые волосы через плечо и расправила веер. – Давай-ка заканчивать. Сколько у нас еще времени?
– Семь минут.
– Вон из воды! – заорал высокими частотами рупор. – Быстрее!
Локи покрутила головой и увидела в проеме разрушенной церковной стены Кайлах. Выглядела она как разъяренная ведьма. Под ее ногами на бетоне виднелись меловые надписи рунами и математические закорючки. Ангейя схватила сварту за руку и потянула к обломкам башенки. Сильная рука Тобиаса подняла ее наверх. Сварта, тяжело дыша, забралась следом. Кайлах раскинула руки – поднялся ветер, тучи сгустились над площадью, и ослепительная молния ударила в Кадука. От грохота грома у Локи зазвенело в ушах, ее оглушило. Закрывая и открывая рот, она вперилась глазами в дымящееся, почерневшее тело Кадука. Маска на его лице раскололась, глаза из глубины прорезей горели алым. Он стоял по колено в воронке, оставленной молнией, туда затекала вода и просачивалась дальше.
Слух потихоньку, толчками вибраций и звуков возвращался. Зашевелился и Кадук. Локи опустила с макушки на глаза очки истины, достала катары из ножен. Трещина вилась над площадью. Тонкая паутинка, шрам между мирами. Все еще немного оглушенная, Локи выдохнула, вонзила катар в трещину и провернула. Затем еще, и еще раз ударила вторым катаром. Методично, медленно, варварски она обнажала Утгард в месте, где его быть не должно. Холод становился все сильнее, ледяной ветер – пронзительнее. Вода замерзала изящными узорами, ледяным водопадом, а затем оледенение перекинулось на Кадука. Сначала он пытался ворочаться, скрипел в ледяном гробу, разрушал прекрасные водопады, но вскоре затих. Лед сковал его. Гарм и Фенрир торжествующе громко завыли. Они были не здесь, но совсем рядом, за тонкой границей между миром живых и мертвых.
Локи спрыгнула с башенки и подошла ближе. Алый глаз дико вращался в глазнице, не скрытой маской.
– Прости меня, – шепнула Локи – и сделала последний надрез катаром. Глаз скрылся за прочным коконом льда. Затем она изловчилась и завернула трещину так, чтобы холод шел только на Кадука, только внутрь, будто он стал центром черной дыры, а вокруг него суетился аккреционный диск. Через некоторое время Утгард сам себя залечит, трещина закроется, лед растает, но для Кадука уже все будет кончено.
После этого у Локи подкосились ноги и носом хлынула кровь. Но это было неважно. Они справились. Ее поддержали: Даану с одной стороны, Тобиас – с другой.
