Проверил оружие, коллиматор приказал долго жить, не выдержал апгрейд трофейного автомата падение аэромобиля, разбился. Скрутил его быстро, бросил тут же, на крыше. С тоской вспомнил о том, что стянул с плеч рюкзак и закрепил у борта тачки вместе с рацией. Три полных магазина в разгрузке, один в автомате, пистолет с одной обоймой да гранаты с минами, вот и всё боевое имущество, не считая ППК и детекторов на предплечье.
Проверил связь, в отличие от Деда, я обзавелся индивидуальной гарнитурой на пункте наблюдения. Но в эфире царила тишина. Снова сбой, что-то глушит сигнал намертво. От разборок с рацией отвлёк скрежет и грохот где-то внизу. Я аккуратно выглянул из-за парапета крыши и успел увидеть того самого гориллоподобного Хвата, который метнул в нас обломок стены. Тринадцатый уровень, мой автомат против него не эффективней зубочистки. Брони особой не видно, но сам по себе костяк крупный, туша под три метра ростом, очень сомневаюсь, что его кости пробьют пули малого калибра. Тварь особо не церемонилась, расшвыривая машины и грохоча на всю округу, ломилась в сторону падения машины, ориентируясь по столбу дыма.
Подождал, когда туша скроется за углом и решил спускаться. На крышу выходило несколько лестниц, к ближайшей из них я и поспешил. Был ещё вариант спуститься по пожарной лесенке, но маячить на стене у всей улицы на виду в мои планы не входило. Голубоватая дверь, ведущая с крыши, была целой, но побитой временем. Краска на её поверхности осыпалась вниз, петли двигались, но двигались, что называется, со скрипом. Всё давно окислилось и проржавело. Хоть не заперто оказалось, и то хлеб.
Сама постройка была местным пожарным отделением. Аэромобили пожарных, как и обычный наземный транспорт должны были стоять в подземном гараже, но они меня не интересовали. Да и вообще хабар был мне до одного места, ничего, способного хорошенько улучшить положение дел, я тут найти не мог.
Первый сверху этаж прошёл быстро, второй тоже, тихонько спустился на самый нижний наземный и уже тут вышла заминка. Сначала я даже не понял, что именно меня насторожило. Замер перед ещё одной дверью, стекло по центру выбито, коридор хорошо просматривается. Ни шума, ни движения не видно. А потом, наконец дошло – запах!
Пахло тиной, болотом и плесенью, хотя следов сырости, способствующей таким запахам, вокруг не было видно. А ещё тут было темно, снаружи вечер, скоро совсем стемнеет. Нужда подгоняла, говорила – иди давай, дождёшься темноты на свою голову, вообще жопа настанет. А интуиция противилась, шептала: стой, дурак, осторожно, поторопишься, головушка дурная с плеч слетит!
И как бы мне не хотелось побыстрее добраться к патрульным, послушал я именно свою чуйку. Тихонько отворил дверь, аккуратно переступил через битые стёкла. Тишина… Даже мёртвых с косами не наблюдаю. А запах есть, никуда не делся, ещё и зверьём потянуло. Не к добру.
Источник запаха обнаружился уже в третьем по счёту помещении, что тянулись по обе стороны коридора. Картина оказалась знакомой, тихий час, мать его. Два урода, третьего и пятого уровня, решили вздремнуть, точно так же, как в своё время спали твари в X.ROM-17 перед оружейной комнатой. Только те совсем малявками были, а вот эта пятёрка могла доставить проблем.
Решил не нарываться, пройти мимо, не потревожив их сон. К тому же это было не трудно, оба, судя по раздутым животам, отожрались по максимуму, хотя я мог и ошибаться. Сделал шаг, замер, смотря на уродливые спины, не потерявшие до конца человеческих очертаний, ещё один шаг, предварительно проверив, чтобы ничего не валялось под ногами и наконец, третий. Фууух! Пронесло!
Всё так же тихонько ступая, отправился дальше. Центральный вход нашёлся чуть дальше, когда-то он встречал работников МЧС двумя створками красивых, отделанных под резное дерево дверей. Сейчас одна из этих створок валялась на ступенях, изгвазданная грязью до неузнаваемости, а вторая висела на единственной уцелевшей петле. Вокруг бардак и кучи мусора вперемешку с пылью. Иногда мне начинало казаться, что весь мир превратился в одну гигантскую загаженную свалку.
Выходить на улицу было страшновато, уж слишком свежа была в памяти внешность высокоуровневого урода, с легкостью метнувшего в аэромобиль здоровенный такой бетонный блок. Для него убить человека, что плюнуть. И не убежишь ведь, если заметит – по улице он нёсся на зависть паровозу, пёр, сшибая все препятствия на своём пути.
Выглянул, пробежался глазами по округе. Слишком много целых зданий, оконных проёмов, открытых этажей с давно разбитыми панорамными стёклами, тёмных подъездов, перевёрнутых и разбитых машин. Потенциальная угроза, обнаружение, и столько точек, откуда может прийти беда. Левая щека дёрнулась, так у меня бывало, когда в душе поднималась волна раздражения. Вдвоём было проще…
