Зайдя в барак вместе с магистром и Махно, прошли немного по коридору до грубо, но надежно сколоченных деревянных дверей, оббитых металлическими полосами для укрепления. Зигфрид вышел вперед и постучал своими кулаками-кувалдами по ним, три удара, как мне показалось, не прошли даром для дверей, и металлическая полоса, по которой был стук, немного вмялась.
Глянув на капитана, начал прикидывать его силу, и чем больше оценивал в теории его параметры, тем больше понимал, что против такого противника, всей моей армии может не хватить. Напрашивается вопрос: как с такими воинами герцог вообще мог попасть в плен? И если попал из-за проигрыша, то какой силы были противники, чтобы победить в битве с такими бойцами?
Из-за двери послышался властный голос:
— Входите!
Первым зашел Махно, а мы по очереди следом.
Внутри оказался кабинет, в котором за массивным столом сидел уже немолодой, но все-таки воин, очень немолодой. Сколько ему лет, я почему-то не поинтересовался, ну, лет семьдесят-восемьдесят на вид, а это значит, что герцогу может быть уже и за двести, что немало. Пышная седая борода, добротный литой серый доспех, очень гармонично смотревшийся на нем, а во взгляде можно было увидеть усталость. Видно, неплохо ему досталось…
— Ваша светлость, по вашему приглашению прибыли магистр шестой категории Авитус Кровавый туман и вольный маг первой категории Джо.
— Здравствуйте, гости, — герцог осмотрел нас, и его взгляд остановился на мне. — Рад наконец с тобой познакомиться, Джо. Виск много о тебе рассказывал.
— Спасибо за приглашение, ваша светлость, — сказал магистр, а затем уже повторил я.
— Спасибо за приглашение.
Герцог хмыкнул, а потом сказал:
— Магистр, Зикфрид, оставьте нас с Джо. Мне нужно с ним поговорить наедине.
Когда Авитус с капитаном покинули кабинет, герцог продолжил.
— Садись, Джо, путь был неблизкий, я знаю, так что в ногах правды нет, — указывая на массивный деревянный стул, проговорил воин.
Усевшись, посмотрел на герцога в немом ожидании. Все это время Хью Гросвенор внимательно за мной наблюдал и, когда сделал какие-то выводы, спросил:
— Знаешь, что потребовали имперцы, когда им предложили перемирие, а скорее, не все имперцы, а один легат.
— Я догадываюсь, ваша светлость. Остаётся вопрос, почему перемирие уже наступило, а моя голова еще на плечах?
— Молодец, парень, соображаешь. А твоя голова на плечах потому, что я в ее сохранности заинтересован, только и всего. Виск рассказывал о тебе, кто ты, чем занимаешься, много чего, но самое главное, он говорил о твоем потенциале, что с каждым разом силы, что у тебя появляется, становится все больше. И когда имперцы потребовали твою голову, зная об этом, я уже не мог согласиться, ибо это недопустимо, а если легатик потерял своего брата на войне, сам виноват, не нужно было его на эту войну отпускать. Но ты должен понимать, что просто отказать им в требованиях мы не могли, и пришлось заплатить виру, немалую виру и не деньгами, — замолчал герцог и внимательно на меня посмотрел.
— Ваша светлость, а разве не из-за слов архимагов прекратилась война?
— Их вмешательство было ключевым, конечно, но не достаточным, чтобы просто так остановить войну. В этом проивостоянии мы потеряли уважение врагов, потеряли одну из реликвий королевства. Весы Ванхара, вот что пришлось в знак доброй воли отдать Триумвирату. Формально, конечно, они принадлежали нашей короне, но эти весы были подарены нам княжеством Сильвернон в знак дружбы, еще прадеду короля. Это ставит нас в неудобное положение перед княжеством, которое превышает размеры нашего королевства в два раза как минимум. В общем, парень, ты уж поверь, но прекращение войны очень дорого нам обошлось. И то, что в этот раз удалось лишить императора поддержки триумвирата, не означает, что через лет пять не будет повторной атаки. А что будет, когда до князя Сильвернона дойдут новости о том, что мы отдали их дар, спрогнозировать я не берусь. Там благодаря культу крови люди живут слишком долго и имеют слишком хорошую память и горячий нрав…
— А какую виру за меня вам пришлось отдать?
— Один из легендарных камней маны, Джо, так что ты, можно сказать, мне должен!
— А разве мне не должны были сохранить семью? Это единственное, о чем я просил, но меня заверили, что семья под охраной и мне незачем переживать. И что я увидел по приезде в лагерь? Развешенных по столбам замученных и убитых, с разрезанными, а потом зашитыми ртами мать и сестер и истерзанного отца. Вот и все, что я получил от этой войны. И огромную награду за мою голову, что вынудила меня сидеть в лесу, как загнанному зверю. А вы говорите, что я что-то должен еще? — уже не выдержал и, чуть ли не крича, проговорил я, закипая от слов герцога.
