— Я, кажется, говорила, что мне нравится с вами находиться. И почему это ты меня вычеркнул из близкого круга?
— С того момента, когда твои мотивы нахождения рядом стали полностью ясны. Трёшься рядом, непонятно почему и зачем, выполняешь непонятно чьи просьбы, может у тебя еще кто чего-то попросит, а ты и будешь рада, — с кривой ухмылкой, но с ледяными глазами сказал Зигфрид.
—Давай-ка не наглей, трухлявый лысый пень! Ибо за слова могу и вломить! — сказала немного покрасневшая от услышанного Марфа. — Думаешь, разок победил, так можешь себе такое позволять говорить?
— Ну, пойдём, отойдем. И вломишь, — кивнул в сторону капитан. — Нужно бы тебе уже давно язык укоротить, так не хотел, ибо баба, — уже полностью серьёзно сказал Зигфрид.
От услышанного Марфа так покраснела, я даже подумал, что она сейчас загорится от той ярости, которая накрыла воительницу.
Но прекратил это непотребство не я, а стоящий рядом Вурдор. Громадный воин хоть не восстановил свои былые силы, но был на пути к этому. И оказавшись возле обоих, положил Марфе и Зигфриду на плечи руки. И медленно произнес с интонацией, которая была настолько холодна, что понизила вокруг нас на несколько градусов температуру.
— Прекратить непотребство! — сказал Вурдор, поочередно посмотрев в глаза сначала Марфе, а потом Зигфриду. — Как Джо решит, — Вурдор сделал небольшую паузу, делая акцент на каждом слове, — так и будет!
В этот момент Зигфрид, нахмурившись смотрел на Вурдора, но осознав, что действительно погорячился и позволил себе лишнего, согласно кивнул. На что получил довольную улыбку Вурдора и недовольный хмык Марфы.
Капитан посмотрел на воительницу и как-то смущенно выдал:
— Прости, возможно, был не прав.
Такое своеобразное извинение было не тем, что ожидала услышать воительница, но в тоже время она понимала пользу своевременной подозрительности капитана. Тот всё-таки больше всех находился на службе у Джо, привык к юнцу и в некотором роде даже привязался к парню. А если учесть недавние события, и то, что врагов стало ненамного меньше, Зигфрид имел полное право подозревать всех и вся. Хоть Марфа бы в жизни не призналась, но её несколько обижала реакция капитана, ибо она надеялась, что она уже стала “своей” для людей, находящихся рядом. Женщина много где побывала, многое повидала на своём веку. Жизненный путь проходил у воительницы в основном в одиночестве. Впервые она нашла группу людей, с которыми ей было очень комфортно и даже как-то тепло. "Видимо вновь придётся быть одной, ну не в первый раз", — подумала Марфа.
Но её мысли прервал голос Джо:
— Марфа отправляется с нами, — сказал еще вчера юный барон, а сегодня уже граф. — Завтра утром Зигфрид, Файа, Вурдор и ты Марфа отправляетесь в роли моих сопровождающих со мной в столицу. А пока отправьте своих людей, чтобы они организовали сборы замкового имущества и сбор дружины. В тот момент, когда это будет известно, они должны быть готовыми отправиться в новый дом. Собирайтесь и чтобы все поутру были готовы.
Сказав это, молодой барон отправился к себе в палату.
Джо
Со сборами как своими, так и своих людей, вообще не оказалось проблем. Одежда, доспехи, вторые доспехи, книги. В общем всё моё добро уместилось в лишь одну бронированную телегу. Про деньги я молчу, те, понятное дело, были там же. Собирался я основательно, понимая, что, скорее всего, больше сюда не вернусь. И вечером, когда моё добро прибыло, я, блуждая по форту и смотря в далекие дали, вспомнил еще про кое-кого. И в срочном порядке, оседлав вирна, устремился в замок.
Подходя к комнате Ганзеля и Гретель, я услышал рев, а когда открыл двери, увидел две зареванные обнимающие друг друга мордашки. Те, увидев меня, подскочили и накинулись на меня, мгновенно заковав в объятиях.
— Мы думали, что ты нас здесь оставил, — улыбаясь и сверкая отсутствующим одним верхним зубом, сказала Гретель.
А Ганзель вцепился в меня намертво, словно клещ, при этом не переставая хлюпать.
— Почему ты так решила? Почему у Петры не поинтересовалась? — спросил я у Гретель.
— Занята она, — выдала девочка. — Но ты так быстро собрался и улетел, и я подумала, что ты нас здесь оставишь.
Вытерев её слезы, я поднял обоих ребятишек на руки.
— Так, даю вам полчаса, собирайте свои книги и вещи. Вы полетите с нами.
— На Драконе? — радостно улыбаясь, спросил Ганзель.
— Да, на драконе, но только к форту. Там вы рядом со мной на коне поедете в столицу.
Ганзель и Гретель закивали, стирая рукавами остатки слез, и побежали собираться.
Собрались на удивление быстро. Гретель за десять минут собрала свой мешок, а затем помогла собрать вещи и Ганзелю. Мы отправились на выход, по пути зайдя к Петре, чтобы предупредить её, что я забираю детей. Она, кстати, тоже была малость расстроена. Она с наёмниками Вурдора и остальная дружина с их семьями отправятся в путь лишь тогда, когда я уже пребуду на новое место. А это будет не завтра.