Вместо шара в пасти у волка загорелись его глаза, а затем произошёл щелчок. Именно этот звук сопровождал отъехавшую в сторону каменную дверь, открывая вид на стеллажи с книгами и артефактами. Жезлы, кольца, мечи, ромбовидные, треугольные, а также множество других предметов, назначения которых мне не понятны.
— Теперь постарайся ощутить ману жизни в артефактах.
Что сказать, постараться я постарался. Вот только ничего не смог ощутить, вообще ничего. Словно что-то экранировало артефакты от внешней среды. Но раз я не смог найти душу запечатанного мага, то, возможно, его сможет найти Баал.
На мою просьбу Баал прошёл вглубь и остановился напротив перчатки с небольшим камнем на тыльной стороне ладони и указал на него пальцем. А затем подошёл к стальному обручу и точно также указал на неё ладонью. Затем подошёл к невзрачному кинжалу.
Вот теперь думай, какой из артефактов мне нужен.
«Души все одинаковые?» — обратился я к, как оказалось, специалисту.
«Да, все темные».
«А светлых нет?»
«Нет».
— Как ты поняла, есть три артефакта, в которых запечатаны души: левая перчатка, стальной обруч и кинжал. И, как сказал Баал, все души в них запечатаны «темные». Что это значит, я не знаю, но как мне кажется, у хороших людей темными души не должны быть… Так что среди этих темных кто-то наш целитель, если он, конечно, вообще целитель.
Сабина вновь нахмурилась, поджала губы и выдала:
— Не знаю. Каждый артефакт, по сути, может походить. Ножом можно забирать жизнь, обруч может лечить своего хозяина, а дланью можно и самому лечить. Не знаю, в общем.
— А если эти три артефакты одно целое? Все невзрачные, все потёртые, словно принадлежали не аристократу, а обычному воину.
— Может так, а может и не так, — пожимая плечами, сказала графиня.
— Допустим, это три артефакта одного целого. С какой последовательностью их одевать? Если мысли?
— Нет, — ответила Сабина, рассматривая с виду невзрачные предметы.
Если в них и вправду запечатан тот, кто нам нужен, это решит судьбу многих.
— Значит так, самой важной является, скорее всего, голова, ею мы принимаем решение. Далее идет рука, начинающему целителю и правда нужно близко подводить её к нуждающемуся. А вот кинжал… какое его символическое значение? Мол, в случае если голова не сообразила, рука не вылечила и нет выхода, то остаётся лишь облегчить труды страждущего, нанеся удар милосердия.
— Что за удар милосердия? — спросила Сабина.
— Ну удар, нанеся который ты моментально убиваешь цель, не принося мучений.
— Это ты придумал?
— Нет, не я.
— А что, звучит. Не слышала о таком ранее.
— Ладно, если нет других идей, то начнем.
Риск — дело благородное, только мне это благородство уже поперёк, если честно, но выхода не было. Не позову же я ту же Марфу и скажу, давай, но ты сначала рискни, а я посмотрю, так что приходится как обычно мне.
В общем, без особого торжества и дрожания рук я сам себе возложил обруч на голову. Почувствовал, как он, еще будучи в воздухе, немного уменьшился в размерах, подстроившись, как я понимаю, под мою заметно менее габаритную голову.
Кроме небольшого потепления я ничего не почувствовал, но всё-таки перемены были.
— Обруч покраснел, — подойдя ко мне и внимательно его рассматривая, сказала Сабина. — Что чувствуешь?
— Да ничего особого, кроме того, что металл потеплел. Ладно, не будем тянуть.
Следующей на очереди была перчатка. Она, как и обруч, подстроилась под мою левую руку, а затем покраснела и всё. Не то, чтобы я ожидал звук рога или светопреставление, но как-то всё слишком просто, и это, как по мне, было странно.
А вот над кинжалом я застыл. Причиной тому был возникший вопрос. Допустим, я всё делал до этого момента правильно, и все предметы надевались согласно очерёдности, то вот и нож должен мне попасть в нужную руку правильно. И теперь вопрос: я должен взять его рукой с надетой перчаткой, то есть левой рукой, или оголённой правой? И что-то мне подсказывало по заметно ослабевшему исходящему теплу как от обруча, так и от перчатки, что время на раздумья у меня не бесконечно. Так что остаётся либо поснимать артефакты, либо рискнуть.
«Одной рукой лечу, другой караю», — почему-то вспомнилась фраза, и я незамедлительно взял правой рукой невзрачный серый кинжал.
Когда кинжал оказался в руке, он изменился. Нет, не подстроился по размеру под кисть, он потёк, превратившись аналогичной левой, в тускло-красную, темно-красную перчатку. А несколько секунд спустя, когда перчатки не только изменились в цвете, но и слегка засветились, в голове прозвучал голос:
«Ну здравствуй, коллега. Как там Земля-матушка?»
Прозвучавший голос был странным, словно не живым, а роботизированным, механическим. Но не сам голос меня удивил, а прозвучавший вопрос. Уж очень фраза «матушка-земля» была не подходящей для местных людей, но привычной для обитателей родных краёв, моего другого мира.
Больше вопросов не прозвучало, так что я немного помедлил и, собравшись с мыслями, спросил:
— Какую именно матушку-землю, ты имеешь в виду?
— А ту, где самолёты, вертолёты и фильмы Марвел, — ответил мне голос.
