Анна ждала этого долгие годы, но, когда истина наконец прозвучала под пьяные всхлипы матери и дочери, она не принесла с собой покоя. Морвенны уже не было, и всей правды она никогда не расскажет, но то, что Анна сегодня узнала, из памяти больше не выбросить. Под влиянием эмоций и вина она вдруг обняла плачущую мать. Впервые за десять лет. Это не было примирением, но искренним жестом. И, учитывая, сколько лет улетело безвозвратно, объятие можно было считать наилучшим итогом.
– Ну, я тогда завтра сажусь на поезд в графство, – шмыгнула носом Сенара, когда они снова сели бок о бок.
Вино и странные события ночи смягчили решимость Анны.
– Я не против, если ты останешься еще на день. – Она сама почти не верила в то, что это сказала. – Ты же еще не видела Лондона. Жаль будет после такой долгой дороги вернуться, ничего не посмотрев.
– Правда? – Несмелая улыбка казалась непривычной на лице, которое Анна видела только скалящимся. – Тебе не придется со мной нянчиться. Я сама со всем справлюсь. По правде говоря, мне хотелось бы покататься на том большом колесе. Нэнс из «Блю» каталась на нем в прошлом году, когда ей стукнуло пятьдесят, и говорила, что вид там хороший.
– Тогда давай я утром позвоню и забронирую для тебя место, а потом вызову такси, которое тебя туда отвезет.
– Ты сделаешь это для своей старой мамы?
– Ты же приготовила для меня ужин. Считай это моим вкладом в твою поездку.
Анне с трудом давались эти новые шаги в отношениях, и она не была уверена, что справится. Но изумление Сенары зажгло небольшую искру надежды в душе Анны, глубоко под защитными слоями и разочарованием. Впервые Анна почувствовала, что сумела обрадовать мать. В детстве ей так этого хотелось – и никогда не удавалось. Сегодня эта застарелая боль наконец покинула ее.
– Тогда я согласна. И мне пора спать. – Сенара протянула руку и взъерошила волосы Анны, поднимаясь. – Ты хорошая девочка, Эн. Всегда была хорошей. Лучше, чем я заслуживаю.
Уже начиналось утро, когда Анна легла в своей комнате, чувствуя, как ноют глаза и тело. Это была знаменательная ночь, несмотря на то что воспоминания о Морвенне, которыми она так дорожила, изменились навсегда. На некоторые вопросы она не получила ответа и, возможно, никогда не получит. Анна все так же собиралась попросить Сенару уехать – у нее не было выбора, если она хотела сохранить рассудок, – но провести еще один день вместе было бы неплохо. В эту ночь мать, даже не сознавая этого, стала ближе к Анне, чем когда-либо раньше. Они словно достигли поворотной точки.
В том, что они никогда не станут близки, Анна была уверена. За прошедшие годы было сказано и сделано слишком много того, что отсекало любую надежду на нормальные отношения. Но, глядя, как небо за окном начинает светлеть, Анна вдруг ощутила, как зарождается в ней надежда на перемены.
Лондон был слишком многолюдным, слишком грязным и слишком громким. Как туристку Сенару Браун он не впечатлил. Транспорт двигался медленнее тракторов на корнуолльских полях и вонял примерно так же, как навоз, который они развозили. Она с радостью вернется домой – как только справится с делами. К тому же у таксиста оказались сальные глаза, и, когда он высадил ее у расфуфыренного отеля «Мэйфейр», на чай он получил только одно: «Следи за дорогой и прекрати пялиться на пассажиров!»
В шикарном фойе ее сандалии утонули в толстых коврах, которые словно были сделаны из денег, отчего она улыбнулась впервые с тех пор, как Анна помахала ей вслед, усадив в такси. Тут ей нравилось больше, чем в жуткой и дешевой квартире дочки. В воздухе плыли звуки огромного пианино, а люди, у которых денег было больше, чем мозгов, медленно кружились в танце, словно наличка в карманах не позволяла им двигаться быстрее. Люстры, которым позавидовала бы сама королева, поблескивали над головой, а каждый дюйм колонн и потолков казался вырезанным из абрикосовой и кремовой глазури. Совсем как на шикарных свадебных тортах, о которых мечтали ее тупоголовые подружки.
«Жаль, что я не тут остановилась, – подумала Сенара. – Мне бы и город тогда больше понравился…»
Она прошла мимо вышколенных мужчины и женщины на ресепшене и направилась к бару отеля. Оказавшись среди красного дерева с латунными вставками, она принялась рассматривать комнату, пока не заметила его.
Мужчина у бара оказался точно таким кобелем, как она ожидала. Но сегодня Сенара Браун пришла не ради свидания. То, что предлагал ей этот толстый репортеришка с трехдневной щетиной и пошлой ухмылкой, было куда лучше секса. Секс всегда приводил к проблемам; деньги от них избавляли.
Наверное, ей стоило что-то чувствовать по поводу того, что она собирается врать о дочери, – а именно за этим она сюда и пришла. Но у Сенары были свои причины.
