Посылка для Анны полностью

Оставив Анну сидеть на диване с открытым ртом, Сенара метнулась на кухню, чтобы снять с огня кастрюлю. И, хотя они еще могли продолжить разговор, Анна понимала, что подходящий момент утрачен. Она смерила взглядом полупустую бутылку вина, и у нее возникла идея: возможно, если сегодня позволить Сенаре пить вдоволь, она расслабится и даст ответы на вопросы, мучившие Анну всю жизнь. Один раз мать уже проявила слабость, всего после нескольких глотков, – такое ведь наверняка может случиться снова?

Пока мать гремела и грохотала посудой на кухне, Анна нырнула в спальню и вынула две бутылки красного вина из небольшой стойки в шкафу. Стойку подарил ей Джонас на Рождество три года назад, когда она пожаловалась, что ей негде хранить вино. Бутылки же ей дарили на праздники или преподносили в знак благодарности друзья и коллеги. Они ждали особого случая и компании, поскольку Анна редко пила одна. Сегодня представился идеальный повод уменьшить коллекцию.

Она вернулась в гостиную и поставила бутылки на стол.

– Ты их что, наколдовала? – воскликнула Сенара, обладавшая острейшим внутренним чутьем на алкоголь.

– Я подумала, что они могут пригодиться, – улыбнулась Анна в ответ, сформировав план: «Ешь, подливай ей вина, и пусть она заговорит…»

Кулинарный шедевр Сенары оказался слегка подгоревшей запеканкой из пасты, слишком жирной из-за сыра и слишком сухой, но это было первое блюдо, которое мать на памяти Анны сумела приготовить, и этот факт впечатлял сам по себе.

Как Анна и ожидала, по мере того как пустели бутылки, мать расслаблялась. После ужина они встали из-за стола и устроились на разных концах дивана. Анна пыталась не слишком налегать на вино и не обращать внимания на то, что Сенара забросила ноги на кофейный столик. Примерно после одиннадцати Анна почувствовала, что настало нужное время, чтобы начать расспросы.

– Так что ты хотела рассказать о папе? – Она надеялась, что вопрос достаточно обтекаемый, чтобы вызвать нужную реакцию.

– А я хотела? – ответила Сенара, зевая.

– Угу. Ты сказала, что он умел красиво говорить.

Мать ответила с неприятной ухмылкой:

– Да, язык у него был подвешен. И не смотри так неодобрительно. Или ты думала, что появилась на свет в результате непорочного зачатия? – Сенара откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. – Высокий он был. Широкий. И по всей груди у него кудряшки росли, цвета твоих волос. А я считала, что мир вращается вокруг него…

– Как его звали?

– …и никогда не могла ответить «нет», когда он приглашал. Сама дура, понятное дело.

– Мам? Как его звали?

Сенара закатила глаза:

– Не помню.

– Помнишь. Мама, скажи мне. Хотя бы фамилию.

– Не могу, Эн. Он был не мой, понимаешь? Другая носила его фамилию. Нам надо было прятаться, мы прятались. Как детишки от взрослых. Тем интересней тогда было. Пока он не вернулся – к ней. И к тем вопящим гаденышам…

От этого откровения Анна мгновенно протрезвела, по телу прокатилась дрожь отвращения. Значит, ее отец был женат и у него была своя семья? Неудивительно, что он не хотел иметь ничего общего с последствиями своей измены. Она, конечно, учитывала и такой вариант, он объяснял, почему даже бабушка почти ничего не могла рассказать об отце. Но то, как равнодушно мать подтвердила это предположение, потрясло Анну. Чувствуя себя оцепеневшей, она продолжила:

– Просто назови мне его имя. Пожалуйста!

Анна понимала, что хватается за соломинку, но не могла не сделать ставку на последнюю надежду.

Пусть даже отец от нее отказался, пусть он не хотел ее видеть, но, узнав его имя, она могла бы ощутить себя цельной. Она ведь не просила о многом, но сердце ее билось слишком быстро в ожидании ответа Сенары.

А Сенара смотрела на дочь. И на миг показалось, что она борется с искушением. Анна готова была поклясться, что видела на оплывшем лице проблеск сочувствия. А затем…

– Чье имя?

– Моего отца.

– Лжец, иначе он теперь и не называется.

Анна поняла, что шансов у нее не осталось. Пришла пора попробовать другой подход. Наклонившись, чтобы подлить матери вина, она заставила себя улыбнуться.

– А бабушка? Ты говорила, что расскажешь мне о ней.

Сенара покачала головой:

– Сука!

– Мам…

– Все твердила мне, что я недостаточно хороша, что я не заслуживаю таких детей, как ты и Рори. Говорила, что я плохая мать, можешь себе представить? Но нет, не это же тебя волнует, ты считаешь, что она ничего плохого не сделала.

– Ты поэтому запретила нам с ней видеться? Из-за того, что она так сказала?

Смех матери был резким и горьким.

– Ну да, конечно.

– Не поэтому?

Сенара покачала головой.

– Нет. В конце концов крошечная соломинка сломала спину тому верблюду.