– На это, девочка, не рассчитывай. Она
–
Анна не могла думать, не говоря уже о том, чтобы ответить им. Пространство вокруг пошло волнами, голоса Шенис и Теда доносились словно издалека. Слова статьи вертелись перед глазами, имя Бена в подзаголовке застыло перед ней. Все то, во что она верила, – их растущая дружба, их чудесная ночь в ресторане на берегу реки и все те надежды, которыми она позволила себе с тех пор проникнуться, – оказалось лишь деталями холодного циничного плана. Как она могла этого не видеть?
Ей хотелось, чтобы все хорошее оказалось правдой, в этом, наверное, была ее главная ошибка. Она позволила себе довериться Бену, хотя многие и сомневались в его мотивах, – включая Джонаса. И теперь ее ногти оставляли на ладонях глубокие лунки, так сильно она сжимала кулаки, лежащие на коленях. Анна не поднимала взгляда, не желая видеть жалость коллег: жалость к слишком доброй глупой девочке, которую так легко обмануть.
А все грозило обернуться еще хуже.
В три часа группу журналистов из конкурирующих изданий изгнал из здания совершенно счастливый Тед, с которым за двадцать шесть лет его службы в охране не случалось ничего более драматичного. Шенис и Ашраф сменяли друг друга у коммутатора, когда все линии входящих звонков заполонили запросы от прессы. Ри, примчавшаяся из редакции, сообщила, что о статье Бена упоминали в Америке и Японии, Дэмиен Кендал, по слухам, разгуливает с улыбкой до ушей, а сам автор нашумевшей истории почему-то отсутствует. Официальная версия гласила, что Бена отправили на задание, с которого он вернется только через неделю. Неофициально все полагали, что он прячется от гнева Анны, как трус, которым себя и показал. И вся эта активность бурлила вокруг Анны. Больше всего ей хотелось удрать домой и спрятаться. Но она не могла уйти, любимая работа оказалась ловушкой. Ситуация была безнадежна, а время отказывалось бежать быстрее.
Джульетта Эванс позвонила в половине пятого и вызвала ее наверх. Не поднимая глаз, Анна торопливо шагала мимо открытых отделов, не желая видеть лиц журналистов, которые бросали работу, чтобы поглазеть на нее. Во временном кабинете редактора ей стало спокойнее и легче после целого дня пристального внимания.
– Анна, прошу, садись. – Джульетта не улыбалась и не пыталась ее утешить, всего лишь села напротив и сцепила над стеклянной столешницей свои руки с дорогим маникюром. – Я не стану тратить время и спрашивать о твоем состоянии. Ответ мне очевиден. Вопрос в другом: каков твой план действий на будущее?
Анна все так же не поднимала глаз, опасаясь, что при зрительном контакте не удержит слез, о чем впоследствии будет жалеть.
– Я не знаю.
– Я солгала бы, сказав, что реакция на статью мистера Мак-Ара не сняла камни со множества обитающих здесь душ, – сказала Джульетта. – История хорошо раскрутилась онлайн, трафик больше, чем мы наблюдали за весь последний год. Это неплохое начало, но для поднятия корпоративного духа сегодняшний день был значителен. Мы надеемся, что завтрашнее продолжение истории повысит посещаемость сайта. Уверена, ты понимаешь, как это важно в критическое для газеты время… Но проблема в ином. В следующие несколько дней внимание к тебе будет только усиливаться. Поэтому предлагаю тебе отпуск – естественно, оплачиваемый. Мы справимся со всем прямо отсюда, я приложу все усилия, чтобы твой домашний адрес не стал известен прессе. Если ты решишь с кем-то поговорить, это будем мы, хорошо?
– Я не хочу ни с кем говорить.
– Сейчас нет, но со временем, может быть, и захочешь. Интервью «Мессенджеру», возможно, с видео, которое мы разместим по запросам онлайн-аудитории, станет лучшим способом удержать историю в рамках, оставив ее эффективной. Другая газета может обойтись с тобой не так вежливо, как, даю слово, сделает «Мессенджер».
Анне было отвратительно это предложение, но она чувствовала невероятную усталость и очень хотела уйти.
– Да, как угодно, – сказала она, глядя на угол стола Джульетты.
– Хорошо. Иди, отдохни немного от этого. Я позвоню, когда можно будет возвращаться на работу.
Оказаться вдали от здания «Мессенджера», от коллег и некоего журналиста, которого она никогда больше не желала видеть, – это как раз то, чего Анне больше всего хотелось.
– Да. Спасибо.
– Пожалуйста. – На миг Анне померещился сочувственный блеск в глазах редактора. – Это пройдет. Это всегда проходит.
«Шумиха по поводу новости может пройти, – подумала Анна. – Но боль, которую мне причинил Бен, едва ли…»
