Командира уложили на стол. Врач, молоденький лейтенант с зелеными просветами на погонах, видневшимися из-под широко распахнутого ворота стерильно белого халата, направил в лицо ослепительно яркий рефлектор.
— Убери эту жаровню! — сорвав маску, привстал Кедрачев-Митрофанов.
— Лежите-лежите, товарищ командир, вы тяжело ранены.
— Не пеки меня!
— Добро… А маску необходимо надеть.
— Шут меня дернул объявить о своем ранении! — пожалел Кедрачев-Митрофанов. И начал объяснять лейтенанту-медику: — Понимаешь, хочу проверить, как заменят командира, как справятся.
— Понимаю, но придется полежать. — Врач отошел к малому столику, загремел всякой блескучей мелочью инструментов, расположенных на серебристо-ярком подносе.
Кедрачев-Митрофанов снова привстал:
— Да ты что, всерьез, что ли, будешь колоть-резать?!
— Как положено, товарищ командир, как в боевой обстановке. Максимум приближения — сами требовали.
— Не дури, не дури, доктор!
— Ну, тогда лежите смирно, пока центральный не даст отбоя.
— Вот попал! Сам себе устроил ловушку, — хмыкнул Кедрачев-Митрофанов. Лег, пощипывая густые светло-рыжеватые бакенбарды. Почувствовал — только сейчас вошла в него тревога по-настоящему. Все время, пока подавал команды со своего поста, пока старался выжать из людей максимум энергии, проверяя их знания, находчивость, сметку, — был совершенно спокоен. А сейчас закрались какие-то опасения, почувствовал себя тоскливо и неуютно, будто и в самом деле лодка в сложном переплете. «Раскрутил, что называется, маховое колесо и сам теперь вместе с ним летаю… Одним словом, завелся!» — подумал о себе Кедрачев-Митрофанов.
Он лег навзничь на жестком столе, обтянутом белой простыней, закинул руки за голову, ощутил щемящее чувство заботы о корабле, о людях. Удалось ли проверить, удалось ли сделать все, что намечал? Главное, так ли все будет происходить, похоже ли? Нет, наверняка по-иному. Здесь сам задал себе задачу, а там другие зададут — решай! Непременно все будет не похоже. И течи не те, и пожары хлеще, и радиации иные. Возможно, охватит таким пламенем, от которого и человек и железо рассыпятся в прах.
Захотелось освободиться от забот, полежать бездумно. Закрыл глаза и тотчас же ощутил, будто трое его пацанов прилегли рядом, тычутся под мышки с обоих боков, возятся, словно кутята, толкаются, докучают вопросами.
— Пап, а, пап!
— Да?
— На лодку скоро возьмешь?
— Как вырастете, так и возьму.
— Тю, долго!..
— Раньше нельзя.
— Почему?
— Маленьких не берут на корабль.
— Не маленькие… Учительница вчера говорила: у, здоровые лоботрясы!
— За что попало?
— Скамейку сломали.
— Как же вас брать на корабль таких?
— Возьми, пап!..
— Что будете делать?
— Воевать.
— С кем?
— С фашистом.
— Войны нет.
— Все равно, как пустим ракету, как пустим!..
Кедрачев-Митрофанов улыбался про себя. Ладонями будто ощущал теплые головки малышей. Единственное желание заполняло его: не знать бы им войны. Помимо воли закрадывалась мысль: а какой она будет, если будет? С чего начнется?.. Конечно, для человека с любой подготовкой война явится страшной неожиданностью, но надо сделать так, чтобы он не цепенел от ужаса, не терял разума, мог ориентироваться, действовать. Знать корабль и оружие, уметь использовать их возможности. Понимать — это уже полдела. Великие армии, случалось, погибали из-за того, что обстоятельства вдруг поворачивались неожиданно, сметая все запрограммированное. Вот почему следует постоянно учиться…
В растревоженном сознании возникали новые и новые предположения. Кедрачев-Митрофанов гнал их прочь. Но полностью не мог освободиться.
— Доктор!
— Слушаю вас, товарищ командир.
— С чего начнется война?
Лейтенант подошел к столу, на котором лежал с закрытыми глазами Кедрачев-Митрофанов, взглянул на него. Ему показалось, что командир уснул и разговаривает во сне. На всякий случай удостоверился, тихо переспросив:
— Не понял вас, товарищ капитан второго ранга…
— С чего начнется война? — так же тихо, но четко и настойчиво повторил Кедрачев-Митрофанов. На переносье набежали морщинки, лоб перерезала глубокая продольная канавка, крупные конопатины на щеках налились густой краской.
Лейтенант понял, что для командира это не праздный вопрос. Решил разрядить его напряжение:
— С пустяка! — сказал весело.
— С пустяка?.. — Кедрачев-Митрофанов от неожиданности открыл глаза. — Не понимаю.
— С гусей, возможно, — улыбнулся во все лицо — юное, розовое.
— Почему с гусей?
— На экранах радаров появятся движущиеся станицы…
— Ну?
— Их примут за ракеты. Помните, в газетах писалось о такой ложной тревоге?
— Читал, читал, — отмахнулся Кедрачев-Митрофанов. — А серьезно?
— Найдется иной пустяк, — уже другим тоном, раздумчиво проговорил лейтенант, близоруко прищуривая глаза.
— Возможно… — полусоглашаясь, ответил командир.
— Не то со спутника включат облучение района, где находятся наши лодки.
— Думаешь, есть такие приборы?
— Или с Луны что-нибудь свалится…
— Как в поговорке? — невесело улыбнулся командир.
— Поговорка примет зловещий смысл.
