– Да, я хочу! – я засмеялась и заплакала одновременно. – Я хочу выйти за тебя замуж. Как можно скорее. Без шампанского и без обручального кольца.
Мы снова поцеловались, и в комнате разом стало светлее, как будто луч солнца прорвался сквозь дождевые тучи и заглянул в окно. Тяготы последних недель, вонючее пристанище, отвратительные гигиенические условия, монотонное напряжённое ожидание – всё это разом было забыто.
Не простившись с Молли, мы сбежали вниз по затхлой лестнице. Я несла корзинку со щенком. Себастьяно нёс на плече наши вещи, но при этом крепко сжимал рукоять своего ножа. Он шёл впереди, насторожённо глядя по сторонам.
Опять мы удирали сломя голову, не имея ни малейшего понятия, где нам схорониться. Мы не могли попросить о помощи ни одного человека, кого знал Фицджон, потому что мы не сомневались: всюду расставлены ловушки, и он не остановится перед тем, чтобы уничтожить любого, кто нас принимал.
Мы вышли из дома через чёрный ход. На улице было туманно, муть стояла такая же густая, как в день дуэли. Грязно-белёсые клубы тумана колыхались вокруг убогих кирпичных строений, видимость была меньше десяти метров. Себастьяно шёл впереди, а я вплотную за ним. Мы ускорили шаг почти до бега. За первым же углом из тумана вынырнули две фигуры. Я вздрогнула, но потом увидела, что это всего лишь торговец углём и его сын, которые жили через два дома от нас. Из собачьей корзинки послышалось повизгивание, но очень тихое. Я ещё перед выходом настроила Сизифа, чтобы молчал, и каким-то образом он меня понял, хотя был ещё такой маленький. Этот пёсик и впрямь был особенный. Себастьяно предостерегал меня, чтоб я не привязывалась к нему всем сердцем, но было уже поздно. Я любила этого малыша всеми силами души, и когда я думала о том времени, когда – хотелось бы скорее! – я вернусь в моё время и не смогу взять его с собой, комок в горле не давал мне дышать.
Мы свернули за следующий угол – и там стоял он, будто из-под земли вырос, весь в чёрном, низко натянув на голову шляпу. Он держал в руке большой, смертельного вида пистолет и целился в Себастьяно, который резко остановился.
– Не делайте этого, – крикнула я. – Мы заплатим вам вдвое больше! Нет, вдесятеро! Сколько вы скажете!
– Мне очень жаль. Мистера Фицджона не проведёшь, это очень опасно. – Мистер Смит тщательно прицелился в голову Себастьяно: – Ничего личного.
– Прыгай, – приказал мне Себастьяно почти беззвучно. Он глянул на меня через плечо. То был взгляд прощания.
Наши взгляды сцепились на крохотный, бесценный, страшный миг.
Грохот выстрела совпал с моим криком. Мягкая как вата тишина тумана разорвалась и наполнила воздух вонью пороха. Мистер Смит стоял не шелохнувшись. Две, три секунды растянулись на зловещую вечность. Себастьяно тоже стоял неподвижно. Стон с болью вырвался у меня из глотки и отлетел протяжным звуком. Из собачьей корзинки донеслось тихое подвывание. Сизиф испуганно высунул голову. Мистер Смит слегка покачнулся, а в следующее мгновение неожиданно упал на колени. Удивлёнными, остекленевшими глазами он смотрел на нас снизу вверх, будто не мог понять, что с ним произошло. Я и сама этого не поняла, даже после того, как увидела кровь, тонкой струйкой выбегающую из-под полей его шляпы. И, лишь когда он полностью рухнул на землю и шляпа с него сползла, я увидела кроваво-чёрную дыру в середине его лба – кто-то его пристрелил. Себастьяно не мог этого сделать, ведь у него не было пистолета.
Он быстро обернулся и посмотрел мне через плечо. С дрожью в коленях я тоже обернулась. В нескольких метрах от нас стоял мистер Скотт, прочно упершись деревянным протезом в мостовую, с ружьём на изготовку, которое он как раз в этот момент опускал.
– Идёмте, – торопливо сказал он. – Мой экипаж стоит за углом. Скорее, пока сюда не сбежалась половина Ист-Энда!
Он развернулся и, клацая деревянной ногой, пошёл вперёд, в туман.
Себастьяно считал, что в книжном магазине опасно, и мистер Скотт согласился с этим. Поэтому мы просто колесили по Лондону, чтобы спокойно поговорить, и нигде не останавливались.
Как оказалось, у мистера Скотта был план. И новости.
Но всё по порядку. Поначалу мне потребовалось время, чтобы просто прийти в себя и иметь возможность спокойно слушать и понимать. Первые пять минут я была занята тем, что лежала в объятиях Себастьяно и ревела. Сизиф тоже подвывал из солидарности, это звучало как зловещий дуэт.
– Мы только что обручились, – оповестил Себастьяно старого книготорговца, когда мои всхлипы понемногу стали стихать, а Сизиф взвывал лишь время от времени. – Я сделал ей предложение минут десять назад. Наверное, она поэтому ещё немного… эм-м… сентиментальна.
Несмотря на моё плачевное состояние, я не могла удержаться от смеха, и от этого всего у меня началась икота, но хотя бы приступ рёва прекратился. После окончательного всхлипа я собралась с силами, высморкалась, погладила Сизифа для успокоения и глубоко вздохнула. Мистер Скотт воспользовался паузой, чтобы поделиться своей информацией.
