Это была вторая часть его послания мистеру Тёрнеру:
Себастьяно вытянул шею и тревожно посмотрел во все стороны.
Художник вопросительно поднял брови:
– И этот пункт я выполнил. Странным образом мне и впрямь на короткое время показалось, что кто-то следует за мной по пятам, но мой кучер владеет всеми тонкостями. Я велел ему внезапно свернуть и сразу за углом спрыгнул из кареты на ходу, я хотел бы это подчеркнуть. Пока не показался преследователь – а он и впрямь за нами следовал, – я уже скрылся пешком, а карета уехала дальше.
– И что на картине? – спросил Себастьяно, не теряя времени на обсуждение подробностей. Он нервничал, как и я. Мы учитывали тот факт, что мистер Тёрнер находится под наблюдением, но то, что теперь мы получили подтверждение этому из его уст, ещё раз обостряло ситуацию. Чем быстрее мы отсюда исчезнем, тем лучше.
Мистер Тёрнер развернул полотно. Когда я увидела картину, у меня пресеклось дыхание.
– Мне было такое видение, – сказал мистер Тёрнер. – И даже не однажды. Но на сей раз это было не так, как всегда. Я знал, что необходимо скрывать картину. Никто не должен был её видеть, кроме вас, в противном случае ваша жизнь будет в опасности. – Он отрицательно помотал головой: – Нет, это не совсем точно. Ваша жизнь так и так в опасности. Но картина, может быть, даст вам шанс спастись. И, может быть, спасти весь мир. – Он растерянно наморщил лоб: – Кто его знает, почему видение внушило мне эту мысль, да ещё и с настоятельной убедительностью. Но так уж есть, и я даже перестал в этом сомневаться.
– «Есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам», – механически процитировала я, не сводя глаз с картины.
– А. Шекспир. Как же он прав. – Мистер Тёрнер снова завернул картину и сунул её в руки Себастьяно: – Надеюсь, вы сможете с этим что-нибудь сделать.
– На это вы можете положиться. Благодарю вас от всей души. – Себастьяно зажал картину под локтем. – Нам, к сожалению, пора. Прощайте, и сердечное спасибо ещё раз!
– Но… погодите же! Я хотел рассказать вам про моё самое последнее видение, это было нынешней ночью. Там был дом со странной башней и зловещим подвалом, я сегодня же всё это напишу…
– И это тоже картина, от которой зависит наша судьба?
Мистер Тёрнер ненадолго задумался.
– Нет, это не тот случай. По крайней мере, ничего такого я не почувствовал.
– Тогда до встречи. Можно, мы скоро навестим вас?
– Но я надеялся, что вы скажете мне, что изображено на картине, – мистер Тёрнер беспомощно указал на полотно под мышкой у Себастьяно. – Я хотя и написал её своими руками, но понятия не имею, что это.
– Мы сами хотели бы это знать, – Себастьяно уже тянул меня к выходу. И сказал шёпотом то, что было предназначено только для моих ушей: – По крайней мере, мы знаем,
Оглянувшись, я заметила, что мистер Тёрнер озадаченно смотрел нам вслед.
– Ты уверен, что мы немедленно должны отправиться туда? – с тревогой спросила я.
– Совершенно уверен. Возможно, каждая минута на счету. – Себастьяно шагнул к наёмным дрожкам, стоящим на углу, и коротко переговорил с возницей. Мы тут же сели, и повозка помчалась с головокружительной скоростью. Себастьяно напряжённо выглядывал из окна: – Вроде никого не вижу. Кажется, мы доберёмся до цели без сопровождения.
– Разве что перевернёмся по пути. – Я обеими руками вцепилась в поручни, когда повозка угрожающе накренилась на повороте, не снижая скорости. – Почему мы так несёмся? Я имею в виду: там ведь всё равно слоняется какой-нибудь шпик Фицджона и увидит, как мы подъезжаем. Фицджон знает, что мы здесь были вместе, нас привозил сюда Джерри. – И я горько добавила: – Могу спорить, Фицджон выбил из него это признание, как, впрочем, и остальное, перед тем как… – Я сглотнула, и конец фразы повис в воздухе, потому что я не в силах была его выговорить. И со слезами на сей раз не могла справиться.
– Фицджон точно держит там кого-нибудь на посту, – согласился со мной Себастьяно. – И можно предположить, что сейчас же пошлёт туда подкрепление. Или явится сам.
– Но ведь для этого он должен знать, что мы туда едем!
– Если он уже сейчас не знает этого, то будет знать в ближайшие полчаса, – спокойно заявил Себастьяно. – Преследователь Тёрнера гарантированно заметил, что тот намеренно ушёл от преследования, и тотчас дал об этом знать Фицджону. Тому не оставалось ничего другого, как ждать Тёрнера на Харлей-стрит. Там он его разговорит и заставит описать содержание картины.
Разговорит… Это звучало не так, как описание дружеской беседы. Комок снова застрял у меня в горле.
– Фицджон ничего ему не сделает, – продолжал Себастьяно. Кажется, он догадался, о чём я думала. – Самому крупному живущему художнику Англии. Потому что другого такого не будет в том крошечном универсуме, который он мечтает отщепить от остального времени. Что, конечно, не значит, что он не выжмет из него нужные ему сведения другим способом. У каждого есть свои слабые места.
