— Компаса нет, но можно ориентироваться и по солнцу. — отозвался Клауд. Он сложил руки «рупором» и наклонился в сторону соседней лодки: — Капитан! Куда держим курс?
Бодан не ответил, продолжая убиваться по сгинувшему в морской пучине кораблю.
— Кажется, у него депрессия. — заметила Кира.
— Мы же не можем ждать, пока этот невротик успокоится! — покачал головой Клауд. Он снова приложил ладони ко рту: — Господин Бодан! Куда нам плыть, в какую сторону? В какой стороне земля?
Капитан пиратов, наконец, соизволил обернуться.
— Мой корабль! Его нет…
— Мы заметили. — кивнул Фарлок.
— Вы не понимаете!.. — Риг Бодан безнадёжно махнул рукой.
— Прекрасно понимаем. — Клауд заговорил тоном, каким обычно разговаривают с детьми или душевнобольными. — Но нам нужно попасть на берег…
— Мо-о-ой кора-а-бль!.. — душераздирающе простонал капитан. — Корабль был для меня всем…
— А для меня всё — моя жизнь! — разозлилась Кира.
Девушка выпрямилась в лодке, едва её не перевернув. Все испуганно схватились за борта, а Кира, смутившись, хрипло кашлянула в кулак.
— Я это к тому, что лучше уж вы возьмёте себя в руки, чем паниковать начну я.
Капитан перестал всхлипывать и глянул на девушку, потом опустил глаза и полез в карман за компасом.
— С пол часа назад отплыла каравелла «Звезда Моря». — Смотритель порта неуверенно потёр руки, в точности как провинившийся ребёнок. — Она отчалила последней.
— Куда?
— К порту Гудящего Колокола, кажись. — Смотритель рассеяно почесал затылок. — В Рог-Роге ещё должны остановку сделать — запасы пресной воды пополнить.
— А ты сам видел, как та девка на корабль садилась? — грубо спросил стражник, дёрнув смотрителя за рукав. Тот растеряно заморгал.
— Нет, не видел. Я же сказал, что не знаю, я только сказал, что торговая каравелла утром последней отчалила…
— А может, ты их покрываешь? — Стражник схватил смотрителя за грудки и приблизил к себе.
— Оставьте. — бросил Зэйлфрид. — Как бы вы сейчас не отплясывали, это не отменит того, что простая девчонка сбежала из вашей тюрьмы прямо у вас под носом.
Стражник выпустил смотрителя и сглотнул. Зэйлфрид повернулся к нему и с улыбкой спросил:
— Где в городе ближайшая Башня, любезнейший?
«Ни что так не поднимает боевой дух, как жареная курочка, — мечтала Кира, — или пирожок с картошкой, или шоколадка, а лучше даже две, или три…»
Увы, скорее всего, на расстоянии нескольких тысяч километров вокруг не было ни жареной курочки, ни пирожка с картошкой, ни даже шоколадки, а была голая степь с неутихающим ветром. Печальный, но давно уже всем известный факт: люди не всегда получают то, что хотят. Другой интересный факт заключается в том, что выше процитированная фраза вместе того, чтобы утешать, почему-то неизменно вызывает раздражение.
Пираты брели по равнине с мрачной решимостью — их подгонял капитан, точнее его стенания по потонувшему кораблю, продолжавшиеся второй день с незначительными перерывами. Каждый член команды уже морально был готов прибить капитана первым же подвернувшимся булыжником, но пока ещё они сдерживались, и до кровопролития дело не доходило. В самом хвосте растянувшейся колонны (а значит, ближе всех к капитану) шли Клауд и Кира. Девушка обмотала платок вокруг головы на манер того, как это делают бедуины, оставив открытыми только глаза и надвинула шляпу на лоб, но песчинки, веками перемалывавшиеся ветром друг о друга, превратились в тончайшую пыль и всё равно просачивались через платок и хрустели на зубах.
Долина представляла собой гигантское, бесконечное плато, выдававшееся в море. По ночам здесь становилось заметно холоднее, да и днём погода жарой не баловала, зато и жажда людей не особенно донимала. Маленькие горы, скорее даже обломки скал — то, что осталось от гор, давным-давно истёршихся в песок, возвышались над равниной уродливыми наростами, в тени которых жались хиленькие деревца и кустики. Иногда Кира замечала ящерок, зарывавшихся в песок, едва люди приближались на расстояние нескольких шагов. Клауд уверял, в Долине Всех Ветров полно животных, но, кроме ящериц, они так никого и не встретили.
Где-то на другой стороне долины жил учёный, даже не подозревавший о том, что он — последняя надежда некой девушки на возвращение в нормальный мир.
— Даже к лучшему, что мы не встретили животных, — уверял вор, — где есть добыча, там обязательно и иданы.
