– При всём уважении, но читать то, что написали умершие люди о мире, который больше не существует – это как-то… – начал мужчина и замялся. А потом сменил тему: – Вы приходите сюда посмотреть на Землю в одиночестве, да? Не можете отпустить? Я давно заметил, что после смены вы часто идёте не в жилой блок и, честно говоря, проследил. А потом и сам стал приходить, но стараясь не встречаться, чтобы не смущать. Сегодня не уследил, простите. Задумался о своём и ноги сами повели меня.
Эти слова заставили Ольгу задуматься. Хотелось верить, что Фёдор следил за ней из добрых побуждений, так же, как и она сама следила за коллегами, не раз вытаскивая из петли или уводя в жилую комнату тех, у кого случился срыв. Неужели она всё ещё выглядит человеком на грани? Ведь прошло уже почти три года с тех пор, как она взяла себя в руки и научилась жить дальше. По крайней мере, ей казалось, что научилась.
– Ты прав, сначала я приходила сюда, чтобы увидеть Землю. Ужаснуться её тёмному мраку и надеяться, что я увижу свет. Жизнь. Надежду, – тихо призналась она, – но чем дольше я смотрю на тёмную планету, тем сильнее понимаю, что она мертва. Мы можем или вернуться к оплакиванию её и себя, или жить дальше.
– Мы тогда поверили в то, что сможем жить дальше, да, но теперь-то видим, что это всё сложнее. Станция автономна, но нам многого не хватает, мы не сможем выживать вечно. Ходят слухи, что ресурсов не хватит даже на наш век.
– Это только слухи, – ответила Ольга. – Японцы весьма успешно переплавляют и печатают нужные детали на своём принтере. Шахты показывают высокую эффективность… Так что – ты снова веришь любым паническим новостям, Федя.
– Угу, только в тот раз я-то оказался прав.
Женщина вздохнула.
– Тот раз был особенным и больше не повторится. Жизнь налаживается. Мы преодолели кризис. На станции уже даже начали рождаться дети. Всё наладится.
Она говорила абсолютно искренне. Как и в первый раз, ей хотелось верить в лучшее. Только вот…
– Земля… Мы видим её каждый день, мёртвую. Снова и снова вспоминаем те мрачные, панические, обречённые мысли. Но всё кончится хорошо. Как сказал мне один друг – если мы последние остатки человечества, мы не можем сдаться. И мы не сдадимся, понимаешь?
Фёдор кивнул, в последний раз боязливо взглянул на планету и отвёл взгляд.
– Завтра будет большое собрание, я узнаю последние новости и сразу сообщу всему отделу, – постаралась успокоить его Ольга.
– Это хорошо, да… И детали к запасному фильтру бы попросить, а то сами знаете…
– Об этом можешь не волноваться, – кивнула она.
Но она и сама волновалась. На собраниях такого разряда ей бывать ещё не доводилось. Она и в зале управления была-то третий раз! Первый был на принятии присяги, когда она только прилетела на Луну, второй – около полугода назад, когда её повысили, а третий – вот сейчас. После разговора с Фёдором Ольга вернулась в свою комнату и проворочалась остаток ночи в кровати, не в силах справиться с волнением. Что там будет, готова ли она? Ольга даже составила список вопросов, связанных с её отделом, которые она хотела поднять, но… Сидя за длинным столом, рядом с главами других отделов и подразделений, глава гидропоники не чувствовала себя уверенно. Только спокойный вид Владимира, который появился в зале вместе с главой станции, Андреем Рокоссовским, поддержал её.
– Обойдемся без официальности, господа и дамы! – сказал Рокоссовский, садясь в своё кресло и обводя взглядом собравшихся. – Вы гадаете – зачем нам большое собрание, а ещё наверняка каждый хочет высказаться и напомнить о невыполненных запросах каждого из отделов. Да, я знаю о них. Да, мы не можем дать нужное всем сразу.
– То есть управление – не справляется? – проскрипел глава жилищных ресурсов.
– А зачем тогда разрешили плодить новых жителей станции! – возмутился кто-то. – Мы и сами концы с концами еле сводим…
– Позвольте я закончу? – спросил Рокоссовский, когда вопросы и возмущения наконец улеглись. – Да, лунная станция рассчитана на длительное проживание, но не на постоянное, в связи с этим у нас возникают проблемы, которые мы стараемся решить. Большую часть – силами нашей станции, что-то – по обмену с другими.
– Да нас грабят на этом обмене… – проворчала Светлова, глава отдела медицины.
Она сказала это довольно тихо, казалось, только сидящие рядом и услышали её, но Рокоссовский ответил и на это.
– Не волнуйтесь, они думают о наших обменах точно так же. Такова участь невосполнимых ресурсов – быть практически бесценными. И ресурсов не хватает уже сейчас.
– Мы можем отобрать нужное силой, – предложил сидевший рядом с Владимиром офицер. – Мы на Луне самые многочисленные, никто не сможет оказать достойного сопротивления.
– Наш мир погиб в огне, а вы хотите развязать войну среди остатков человечества? – воскликнула Ольга, не сдержавшись.
– Мы можем назвать это не войной, а объединением жителей Луны, – так же спокойно ответил военный. – Да и, как знаете, историю пишут победители… Если это необходимо для выживания, мы должны проявить силу. Или вы предпочтёте видеть, как вся русская станция вымрет?