Все остальные в списке были в одиночестве. И старенькая бабушка Туа, и Роберт и даже Нил. При всех своих детях он был убежденным вдовцом и жениться не собирался.
Больше всего на свете мне хотелось обратно в Уналашку. Глупые обиды на Сэма прошли давно и бесследно. Я вспомнила их дом, в котором царил постоянный кавардак. Инструменты в нем соседствовали с консервами, а всякий прочий железный хлам, которому мне и названия не подобрать – с одеждой и книгами. Я собственными глазами видела, как на кухонной полке стояли рядом две стеклянные банки. Одна – с макаронами, другая – с болтами и шурупами. Но ведь Нил как-то справлялся со всем этим, много лет.
И вернуться в Полинезию было так заманчиво! Снова вдохнуть аромат этого острова, насквозь пропитаться солнцем и морем, насытится бирюзой его небес! Туа – самая добрая бабушка на свете. У неё крошечный домик в деревне. В Таутире школы нет, но я смогу учиться в Таравао, это всего в 16 км от дома Туа. Будем выращивать на огороде овощи, я смогу где-нибудь работать… Танцевать с таитянскими девушками для туристов или вертеть огни. Я не умею, но обязательно научусь.
Жить в негритянской стране, вдали от моря, между лысыми горами и выжженными солнцем долинами мне нравилось меньше всего. Африка… От одного этого названия пышет жаром пустынь и опасностями. Но ведь с Робертом я могу говорить о папе. Узнать о нем больше. Я подумала, что Роберт может помочь мне в поисках. Хотя бы советом. И научить радиоделу. Я смогу облететь весь мир на радиоволне и связаться со всеми, кто знает моих родителей. И я обязательно найду «Нику». И папу. И мамочку… Теперь и Африка нравилась мне больше.
И самое главное – я уйду из этого отвратительного приюта! Мне казалось, что большей грязи, чем в нем, я не изведаю больше никогда в своей жизни. Меня заберут те, кому я хоть чуть-чуть нужна…
Суд отказал им всем.
Бабушке Туа – потому, что старая.
Роберту – потому, что инвалид.
К тому же они были иностранцами и не приходились мне даже самыми дальними родственниками.
Нил Найколайски тоже получил отказ. Суд счел непозволительным, чтобы меня воспитывал отец-одиночка с четырьмя взрослыми сыновьями.
Тендер на звание приемных родителей для Софии Бертон выиграла семья Харди, штат Орегон. Гордись, Америка! Твои граждане и здесь первые.
Харди были опытными опекунами. Кроме собственного сына, который уже учился в колледже, у них была приемная дочь, 12 лет. Раньше, в семье росла ещё одна девочка, но, став совершеннолетней, уехала в другой штат. Харди разрешили взять нового ребенка. И этим ребенком оказалась я.
Когда в приюте узнали, что меня забирают в приемную семью, реакция девочек была разной. Туповатая Алисия подошла и обняла меня, Баффи – показала вытянутый палец. А Энни пообещала:
- Они окажутся уродами. А твой новый папочка обязательно трахнет тебя!
Я ничего не ответила. Мне надо было пережить это приютское время, пока готовят мои документы. Я крепче обняла Алисию и погладила её по животу. Он был упругим и гладким.
- Уже шевелится, - прошептала она мне на ухо.
- Кто? – не поняла я.
- Ребеночек, - так же шепотом ответила Алисия. – Он живой и двигается, представляешь?
Алисия любила этого неизвестного ребеночка, она сама хотела стать мамой… Я поняла, что эта девочка теперь уже никогда не будет одинока. У неё будет тот, кому она нужна, кто будет любить её больше жизни. От этих мыслей я заплакала. Мне тоже захотелось ребёночка. Своего собственного.
Алисия принялась меня утешать:
- У тебя будет хорошая семья. Никто тебя не тронет. Они просто завидуют.
- Да пошли вы все! – неожиданно прорычала Баффи и, пинком распахнув дверь, вышла из комнаты.
Харди жили на другой от Астории стороне залива Янгс в городишке Уоррентон. С Асторией его соединяло 101 шоссе, Орегон Кост –Хайуэйи мост. Они жили в большом доме в два этажа, недалеко от мемориального кладбища. Меня поселили в комнате с видом на гараж и это было не плохо. Потому что остальные окна второго этажа выходили на кладбище.
Гостиная Харди была большой, но казалась лабиринтом из-за нагромождения различных вещей. На стене висел огромный крест, на двух журнальных столиках лежали новенькие библии и разноцветные журналы. Два дивана содержали бесчисленное количество подушек в кружевных чехлах. Кроме того, кружевные салфеточки лежали повсюду: на комодах, полочках, под разными статуэтками, коробочками и вазочками.
А ещё на стенах висели картины: «Иисус у колодца», «Иисус моет ноги ученикам», «Иисус делит рыбу и хлеба» и ещё несколько картин такой же тематики. Я поняла, что попала в музей Иисуса, и мне стало не по себе.
- Наверху – три спальни и две ванные комнаты. Третья ванная – внизу.
