Потерянная Библия полностью

Машина подъехала к отелю. Часы показывали без десяти семь. Чарльз едва не выпрыгнул на ходу. Войдя в отель, он бросился к конференц-залам. В коридорах расхаживали элегантно одетые благодушные люди, которые, по всей видимости, ждали начала какого-то мероприятия. Чарльз двинулся прямиком через толпу. Работая локтями, он пробрался к конференц-залам и вошел в первую комнату, с указателем «Травиата», ту, где было двадцать четыре сиденья. Свет здесь не горел. Найдя выключатель, Чарльз повернул его. Похоже, с того момента, когда он был здесь в первый раз днем, ничего не изменилось. Он осмотрел все, даже под стол заглянул, но ничего не обнаружил. Не выключая свет, он вышел и повторил процедуру в комнате с двенадцатью стульями. В зале с указателем «Турандот» он тоже ничего не обнаружил. Выйдя из зала, он постоял в холле напротив двух залов. Кто-то должен прийти. Он посмотрел на часы. Без одной минуты семь. Из холла он мог продолжать наблюдение за обоими залами. Пробило семь, прошло еще двадцать минут. Ничего не произошло. У него резко испортилось настроение. Неужели же он действительно где-то ошибся? Чарльз прокрутил в голове всю цепочку своих рассуждений. Нет, это не может быть совпадением. Любовь петь начинает в час обычный. Оперные спектакли обычно начинаются в семь или восемь часов вечера. Он сказал себе, что, возможно, назначенное время — это восемь часов, а значит, нет смысла стоять здесь и ждать еще тридцать минут. Решив, что стакан односолодового виски ему не помешает, он направился в сигарный бар.

Бар состоял из двух частей. Первая представляла собой элегантный салон с кожаными стульями и креслами, но за ним располагалась еще одна комната, напоминавшая банковский сейф. Чарльзу бар не особенно нравился, потому что в нем было слишком тесно и многолюдно. Это место казалось просто идеальным для того, чтобы плести заговоры. Тем не менее он подумал, что сможет спрятаться там от толп людей, которые прибыли в отель в этот час. И действительно, холл оказался настолько переполнен, что ему пришлось несколько раз извиниться, пересекая его. К счастью, несмотря на то что в сигарном баре тоже было многолюдно, он сумел найти свободный столик. Он заказал стакан виски и несколько сигар, затем огляделся. Хорошо хоть, что он не страдал клаустрофобией.

В голове роилось так много мыслей, что он решил не думать ни о чем и просто терпеливо ждать, поэтому достал из кармана телефон. Хотел позвонить Кристе, но увидел пропущенный звонок от Росса. Нажав на экран, Чарльз набрал его номер.

Росс снова снял трубку мгновенно, как будто держал телефон в руках и ждал звонка.

— Неужели ты приклеил телефон к уху?

— А что? — рассмеялся Росс.

— Ты отвечаешь, как только я заканчиваю набирать номер.

— Это было бы довольно трудно, — все смеялся Росс. — Что ты натворил?

— В смысле?

— В какую переделку ты ухитрился вляпаться на этот раз? Вырвавшись из-под моего крыла, ты тут же впутался в проблемы. Я говорил тебе еще тогда: не выходи из своего университетского кокона, оставь приключения другим, ведь, что бы ни случилось, кончится все тем, что я тебе понадоблюсь.

— Так в какую же переделку я вляпался? — поинтересовался Чарльз.

— Понятия не имею. Это ты мне скажи. Какому нормальному человеку понадобится, чтобы кто-то помог ему пересечь границу, потому что у него нет паспорта? И вообще, какому нормальному человеку понадобится, чтобы старинный друг, с которым он не виделся бог знает сколько лет, в очередной раз спас его от плохих парней, желающих посадить его под замок и выбросить ключ?

— Посадить меня под замок? Ты о чем?

— Слушай, такое дело. На твое имя выдан ордер на арест. К счастью для тебя, ты американский гражданин, и властям восточноевропейских стран приходится играть по-честному в подобной ситуации, особенно когда дело касается публичного человека со связями вроде тебя, поэтому необходим письменный приказ министерства иностранных дел. Кто-то боится, что ты улизнешь: за последние двенадцать часов поступило четыре запроса.

— Запроса? О чем ты говоришь? Кто делал эти запросы?

— Некий мистер Лерина.

— Ледвина?

— Да, возможно; написано от руки.

— Ледвина хочет меня арестовать? Но я только что провел больше пяти часов за беседой с ним.

— Ты был в штаб-квартире полиции? Тебя допрашивали?

— Не совсем. Меня пригласили в его кабинет, странное место, жаль, ты его не видел. Даже несмотря на то, что характер у него довольно скверный, никакой агрессии по отношению ко мне он не проявил. Он назвал это дружеской беседой.

— Самое ужасное, что может случиться, это когда старые коммунисты приглашают тебя для «дружеской беседы».

— Он мне даже выпить предложил.

— И ты пил? Ты себя хорошо чувствуешь? Надеюсь, он ничего тебе не подмешал в алкоголь!

Чарльз умолк, задумавшись, насколько это реально, а потом услышал смех Росса.