Довольный результатом, он положил телефон обратно на стол и устроился поудобнее, готовясь насладиться игрой.
Белла с тревогой смотрела на экран. Зеленый сигнал на карте не двигался вот уже несколько минут.
— Сколько нам еще ехать до них? — Белла барабанила пальцами по подлокотнику кресла Милтона.
Юлий Генри был удивлен. На первом светофоре собралась толпа. Лихорадочно мерцали огни: несколько машин остановилось на обочине. Лимузин Беллы подобрался как можно ближе, но в небе уже виднелись отсветы мигалки полицейского автомобиля, обгонявшего их со включенной сигнализацией. Вторая полицейская машина подъехала с противоположной стороны. Белла велела водителю продолжать движение. Юлий Генри подъехал к светофору. Все трое, сидевшие в лимузине, повернулись и увидели, что дверца авторефрижератора открыта нараспашку, окно слева разбито, а голова водителя лежит на руле, обращенная в сторону исчезнувшего стрелка. Какие-то люди, по всей видимости, свидетели, комментировали происшедшее. Белла знала, что не имеет права останавливаться. В душе поднялась волна тревоги. Юлий Генри проверил память бортового компьютера и активировал номер Чарльза. Ничего не произошло. Разряженный, телефон Чарльза лежал в рюкзаке Кристы.
Криста и Чарльз выскочили из машины и бросились бежать к центру города. Они бежали изо всех сил, постоянно оглядываясь и проверяя, не преследует ли их кто-нибудь. Похоже, за ними никто не шел. Остановившись перед многоквартирным домом эпохи коммунизма, они увидели мужчину, выгуливавшего щенка. Они решили передохнуть и убедиться, что поблизости нет ничего опасного. Впереди, ярдах в тридцати или сорока, виднелась стоянка такси, где четыре желтые машины ждали утренних пассажиров. Время от времени в сторону главной дороги уносился автомобиль. Криста и Чарльз направились к стоянке, где за утренним кофе беседовали водители.
Сидевшая в лимузине Белла в панике набирала номер Вернера, который не отвечал, поэтому она решила сделать лучшее, что могла в такой ситуации. Пока лимузин продолжал медленно катиться вперед, Белла, как и Юлий Генри, и Милтон, оглядывалась по сторонам. Как раз в тот самый миг, когда босс снял трубку, они увидели, как Чарльз и Криста садятся в такси.
Такси остановилось напротив вокзала. Чарльз достал из кармана кошелек. В нем оказались одни только британские фунты и евро. Расплатиться картой было невозможно. Тщательно изучив содержимое своего кошелька, Криста оплатила поездку. На станции они направились прямо к информационному стенду. Единственный поезд в Чехию уходил в шесть. А значит, у них оставалось еще более двух часов.
Вернер вышел из душа. Во всем доме звучала музыка. Он как раз приобрел последний альбом «Пинк Флойд» — «Бесконечная река». Да, звучал он в точности как «Колокол разделения», записанный десять лет назад, и да, Вернер вовсе не был хипстером — даже по определению, с учетом его карьерных целей, должностей и всего прочего. Однако он питал особую слабость к альбомам Роджера Уотерса, и не важно, что старейшины «Пинк Флойд» клялись и божились, что лидером группы является Гилмор. Вернер наизусть знал альбом «Стена» и в первую очередь композицию «Последняя точка», которая благодаря своей антивоенной, антикапиталистической и антимодернизаторской тематике воплощала идеологию хиппи. Особенно ему нравилась барочная оркестровка и затейливый саундтрек, просто божественно усложнявший очень простую и мелодичную основную линию. И напевать ее было легко.
Вернер получал удовольствие, слушая нападки музыкантов на банки, деньги в целом и международную финансовую систему — они словно тыкали в нее вилами. Поэтому ему очень нравилось последнее шоу Уотерса «Стена» — высший пилотаж в сфере манипуляции. Великолепный обман. И такой простой. Все спрятано прямо на виду. На экране демонстрировалось, что доллары, фунты, йены есть чистый яд, а тем временем мировые валюты наливались властью и силой. Просто потрясающе, если понимаешь, в чем дело. С точки зрения Вернера, этот пунктик Уотерса чертовски напоминал точку зрения старомодных американских интеллектуалов, которые добросовестно проклинали систему, позволявшую им жить в раю, как будто никто из них не понимал, что если бы они отправились в страны, которыми так восхищались, то вскоре умерли бы от голода или закончили свои дни в концентрационном лагере. «Ладно, любой может наблюдать шторм с балкона, — с презрительной усмешкой подумал Вернер, — но в этом же и проявляется величие Америки, чуваки: любой пророк может найти себе стадо». Легче, чем отобрать конфету у ребенка. А им с Институтом остается лишь подбирать пророков и манипулировать ими.
