— Похоже, да, хотя нужно смотреть на это в контексте того времени. Все правители той эпохи были преступниками и садистами. Как поступал со своими врагами папа Борджиа? Чему подвергала инквизиция множество невинных людей? Двести лет спустя протестанты массово сжигали ведьм, а перед тем пытали их, чтобы заставить признаться в связи с дьяволом, поскольку под пытками любой признается в чем угодно. Людовико Сфорца, Бальони, Орсини, Колонна и Малатеста тоже совершали отвратительные преступления. Людовик Одиннадцатый, Всемирный Паук, вешал на деревьях маленьких мальчиков и ждал, пока их тела иссохнут, или запирал их в клетках, словно крыс. Великий Фердинанд Неаполитанский, дед Альфонсо ди Калабриа, который весьма недолгое время был мужем Лукреции Борджиа, — тот убил намного больше своих противников, чем Колосажатель. Их тела он мумифицировал и хранил в подвале, куда приводил всех, кто был достаточно глуп, чтобы нанести ему визит. Проблемой были не зверства, а их разнообразие и масштаб. Называли совершенно невероятные цифры: сорок тысяч здесь, двадцать тысяч там, сто тысяч еще где-то, словом, одни сплошные ужасы. Возможно, жестокость Влада была реальной, но размах вызывает недоверие. Во всей его стране, в румынских землях, на тот момент насчитывалось не более пяти миллионов жителей. Кроме того, я произвел подсчеты и убедился, что если бы он был свидетелем и только свидетелем такого количества преступлений, на это у него ушло бы более ста тысяч лет, кроме тех шести, на протяжении которых он спал, делал детей и дрался с турками. Так что цифры явно преувеличены. Весьма примечательно, что в какой-то момент машина пропаганды остановилась, но книги продолжали печатать. Они стали бестселлерами того времени. Люди с нетерпением ждали возможности прочесть обо всех этих жестокостях — так в мир пришли предшественники романов ужасов, готических и обыкновенных, а также триллеров. И всем этим мы обязаны самому первому немецкому печатному станку.
— То есть фактически мы не знаем, где заканчивается правда и начинается легенда, — разочарованно протянула Криста.
— Не знаем. Нам известно, что этот некогда существовавший правитель творил немало зверств, но масштаб их явно был преувеличен. Также нам известно, что на нем протестировали уникальный инструмент под названием «пропаганда». Этот опыт продемонстрировал, насколько эффективной она бывает и насколько быстро распространяется. Чем она страшнее, тем быстрее множится. Мы говорим об одном из первых вирусных феноменов в истории.
— Вы сейчас говорите о вирусном маркетинге?
— Да, впадая в анахронизм, я имею в виду распространение по экспоненте, из уст в уста. Однако же не важно, сколько преступлений совершил Влад: говоря языком истории, его зверства были в некотором роде оправданы, если мыслить в политическом ключе. Ужас, который он внушал католикам, мешал православным сменить веру, несмотря на то, что на них сильно давили и заставляли делать это, а значит, он определял местную религию. Более того, торговцам из Трансильвании не позволяли доминировать на рынке, и местные валашские и румынские торговцы процветали благодаря своему жестокому правителю. Влад поощрял румынских мастеровых, с которыми у него были особые отношения и которых он защищал от знати. Он стимулировал их производство и продажи, и поэтому они поддерживали его, следовали за ним во всем, в то время как знать его обманывала. К тому же, после того как Матьяш Корвин посадил Влада на трон в третий раз, турки боялись его как черт ладана и предпочитали подумать даже не дважды, прежде чем нападать на него. Такова была сила леса из кольев.
— И ради этого его превратили в вампира?
— Нет. Эту задачу поручили ирландскому романисту, который никогда не бывал в Румынии, зато любил готические истории. Он вдохновлялся дошедшими до его дней записями, очень немногими, и «фактами», подлинность которых весьма спорна. Судя по всему, в Средние века существовал весьма шокирующий обычай: в конце великой битвы победитель мог выпить бокал крови самого высокопоставленного врага. Считается, что Влад поступал именно так.
— И чем же заканчивается его история?
— Влада снова посадили на трон, ради нового наступления на турок. Лайота Басараб, господарь Валахии, предал и обезглавил его, а затем отправил его голову в Константинополь.
