— Знаете, так в те времена дела и делались, да и сегодня тоже. Такова политика. Корвин был великим королем, первым королем эпохи Возрождения за пределами Италии. Он модернизировал Венгрию, превратил ее в серьезную силу на политической карте. Захватил Вену со своей «черной армией», первой армией профессиональных солдат со времен Рима. Он много занимался строительством, и все, построенное им, например Вышеградский дворец, поистине прекрасно. Мы будем проезжать мимо него, как я уже говорил, и именно там Влад провел десять лет в роли почетного пленника. Корвин строил Вышеград с помощью итальянских архитекторов. Он окружил себя гуманистами. Пригласил некоторых из них переехать в Буду, предложил им множество привилегий, чтобы подсластить пилюлю. Корвин бегло говорил по-итальянски, равно как и на многих других языках. Некоторые его биографы утверждают, что он говорил на всех известных европейских языках, за исключением греческого и турецкого. Женился он в Италии на Беатриче Неаполитанской. Его наставником был гуманист Марсилио Фичино[11]. Он платил великим итальянским художникам за то, чтобы они работали на него, в том числе Филиппо Липпи и Андреа Мантенье. Поощрял дебаты на основе платоновских идей. А главное, на мой взгляд, он построил одно из крупнейших библиотечных хранилищ Европы того времени — библиотеку Корвина. Читал как одержимый. Одной из его любимых книг была биография Александра Македонского авторства Квинта Курция Руфа.
Криста слушала его, потрясенная. Глаза Чарльза блестели, когда он рассказывал о великих исторических личностях. Сомнений не оставалось: он действительно был избран.
— К сожалению, — продолжал Чарльз, — спустя тридцать лет после смерти Корвина Венгрия проиграла битву при Мохаче и превратилась в турецкий пашалык.
— А Колосажатель? — негромко поинтересовалась Криста.
— Чтобы скрыть свои истинные намерения и потратить папские деньги, Корвин обвинил Влада в, можно сказать, государственной измене. Саксонцы, до смерти ненавидевшие его, составили три поддельных письма, которые выдали за письма Влада султану. В этих фальшивках Влад клялся в бесконечной верности, если султан избавит его от христиан. У него действительно были ужасные отношения с саксонцами. Он признался в своих зверствах по отношению к немцам в целом и к церквям и монастырям Южной Трансильвании в частности. Письма, о которых идет речь, известны историкам как «ротельские письма», по предполагаемому месту их написания. Пожалуй, можно не упоминать о том, что никто никогда не слышал о месте с таким названием. Весьма вероятно, что довольно глупый и лишенный воображения фальсификатор Иоганн Ройдель слегка модифицировал собственное имя и превратил его в название несуществующего городка. Тем не менее саксонцы ненавидели Колосажателя как за его бесчинства, так и за протекционистскую политику в области коммерции, и вполне возможно, что Корвин принял решение схватить Влада из-за тех ужасов, которые они о нем рассказывали.
— Послушайте, его и так уже пленили. Зачем еще понадобилось превращать его в монстра?
— В этом-то все и дело. Сильные мира сего и те, кто сделал свой вклад в крестовый поход, верили во Влада, и эти объяснения их ни капли не удовлетворили. Влада считали героем борьбы против турок, в то время как его румынские земли были серьезным препятствием для завоеваний Константинополя. Венецианский дож Кристофоро Моро не поверил объяснениям Корвина и отправил посланника Пьетро Томасси, чтобы тот выяснил, что именно произошло. В результате Корвин просто изгнал Томасси из Буды, сделав его персоной нон-грата. Более того, венецианцы всерьез подозревали, что Корвин заключил собственное соглашение с турками. Почти все остальные участники похода склонялись к тому же мнению. Сам папа отправил своего легата Никколо Модруссу, чтобы тот стал шпионом при дворе в Буде. Модрусса даже сумел увидеться с сидевшим в тюрьме Владом. Итак, Корвин оказался в весьма сложной ситуации, породившей величайшую кампанию по дискредитации в истории.
Официант принес их заказ. Пытаясь угадать, попало ли хоть немного мяса в яично-хлебный фарш, Чарльз изучал свой тонкий вытянутый шницель с почти научным любопытством. Пожав плечами, он признал свое поражение, но к тому моменту был уже настолько голоден, что проглотил все почти не жуя. Криста от него не отставала. После ужина Чарльзу захотелось выпить. Он заказал односолодовый виски. Оказалось, что в вагоне-ресторане был только «Лагавулин». Чарльз попросил принести двойной со льдом. Естественно, официант поклялся, что откроет новую бутылку: никогда не знаешь, кто разбавлял этот самогон.
