Чарльз вышел из ванной в халате. В дýше он на этот раз не пел, и это был дурной знак. У него были свои причуды и странности. Например, он обожал фильм Вуди Аллена, в котором тенор в ванной пел феноменально, но совершенно терялся, выйдя из нее: с его губ не срывалось ни единой верной ноты. Чарльз знал, что люди зажимают уши всякий раз, когда он пытается напевать в их присутствии, и ему оставалось только надеяться, что хотя бы душ может вынести его пение. Лично его очень радовала собственная интерпретация любимых арий.
Расхаживая по комнате и энергично высушивая волосы, он вдруг остановился и посмотрел на свой телефон. На экране высветились три пропущенных вызова. Бросив полотенце на стул, он проверил, кто звонил. Два звонка сделали с неизвестного номера. Третий был от Росса. Чарльз проверил голосовую почту. Первые два сообщения были похожи: он не слышал почти ничего. Он попытался различить звуки на заднем плане: шум воды, некий стук и вроде бы гул сильного ветра. Через некоторое время он разобрал голос отца, но понять, что он говорит, было совершенно невозможно. Чарльз несколько раз прослушал сообщения. Ему показалось, что прозвучало «все в порядке» и «послезавтра», но более он ничего понять не смог, хотя оба сообщения длились больше минуты.
Профессор задумался, стоит ли звонить Россу, а если да, то что ему сказать. Возможно, понадобится его помощь с расшифровкой сообщения на ткани с алтаря, однако Чарльз не был уверен в том, насколько можно доверять человеку, которого он так давно не видел. В итоге он решил отложить этот вопрос, пока не поймет, что хочет ему сказать. Наверняка Росс пожелает узнать, во что он впутался на этот раз, если ему понадобилась помощь с пересечением границы.
Подойдя к своему чемодану, он вынул оттуда голубую рубашку «Шарве» и темно-синие широкие брюки «Канали». Это были лучшие вещи из всех, которые он привез с собой, и ужин в «Босколо» казался прекрасным поводом для того, чтобы надеть их.
У Чарльза была страсть к вечерним нарядам. В детстве дедушка научил его, что застолье — это почти священнодействие. Поскольку «хлеб — всему голова», то достойно выглядеть за столом — значит проявить уважение ко всем, кто за ним собрался, а также к богам, которые в своей щедрости даровали тебе еще один день без серьезных происшествий.
Поскольку наряд показался ему незаконченным, Чарльз извлек из чемодана коробку, в которой хранил главный предмет своей коллекции — пластрон от фирмы «Тай ми ап». Он так любил эту небольшую эксклюзивную марку, что собрал в своей огромной гардеробной почти всю линию продукции этого производителя. Жаль только, что тот в основном изготовлял аксессуары для женщин. Однако Чарльз с удовольствием покупал головные повязки, заколки и — уникальное изобретение этой фирмы — розы для волос, создателем которых был дизайнер из Нью-Йорка, а также короткие и длинные шарфы, яркие браслеты с полудрагоценными камнями. Он одаривал своих подруг подобными вещами; многие из них были изготовлены из натурального шелка, не китайского, как это обычно бывает, а того, который производят близ озера Комо, в крупных фирмах, разрабатывающих материалы для лучших кутюрье, таких как Валентино и Унгаро, Пуччи и Гермес, и даже для маленьких кустарных магазинчиков, выпускающих на рынок ограниченные партии оригинальных товаров. И его женщины всегда приходили в восторг от этих подарков. Их очаровывало то, как шелк ласкал кожу и волосы, завораживала элегантность коллекций «Тай-ми-ап», с их удивительными палитрами и неожиданными сочетаниями цветов и материалов от дизайнеров мирового уровня и ярких, но никому не известных художников. Шейный платок, который он привез с собой, был темно-синим, с фиолетовым отливом и огуречным узором. Посмотрев на себя в зеркало и удовлетворившись увиденным, профессор решил, что можно спускаться к ужину.
Криста еще не пришла, поэтому Чарльз занял один из комфортабельных стульев в холле отеля и позвонил Россу, который сразу же снял трубку, как будто ждал звонка Чарльза.
— Я волновался за тебя, — произнес он. — Хотел убедиться, что ты благополучно доехал. Искал информацию в межведомственных списках и обрадовался, когда ничего не нашел.
— Большое спасибо. Как это у тебя получилось? Или ты ничего не можешь сказать, и мне остается только радоваться результату? Как бы там ни было, я снова у тебя в долгу.
Но Росс не дал Чарльзу продолжить:
