Бёлль «вмешался» в дело Баадера — Майнхоф, одно из самых трагических событий террористической волны в Западной Германии, опубликовав статью, в которой стремился противодействовать разгулу насилия, и употребив в ней по отношению к откровенно бульварной газете «Бильд» выражение «открытый фашизм». Последовала форменная травля Бёлля в шпрингеров-ской прессе, он оказался среди тех «интеллектуалов», которых громче всех обвиняли в «пособничестве терроризму», ему грозили расправой, в его доме был произведен обыск, а позднее в него была подложена бомба.Эти события отразились в повести «Потерянная честь Катарины Блюм, или Как возникает насилие и к чему оно может привести» (1974), хотя, как обычно у Бёлля, далеко не впрямую. Он заявил даже, что «рассматривать эту книгу в связи с историей Баадера — Майнхоф, по его мнению, — ошибка или недоразумение». Однако книга открывается предуведомлением такого рода: «Если при описании определенных журналистских приемов обнаружится сходство с приемами газеты "Бильд", это сходство ни преднамеренное, ни случайное, но неизбежное». В связи с «Катариной Блюм» Бёлль заметил, что и писатель имеет право на месть. Судя по всему, месть достигла цели. Эта небольшая повесть, выделяющаяся по своему значению из всего позднего творчества Бёлля, долгое время после выхода в свет была бестселлером; и все это время шпрингеровская пресса вопреки обыкновению вообще не печатала списки бестселлеров.
Генрих Белль
Потерянная честь Катарины Блюм
Пер. с нем. - Е.Кацева.
ИЛИ КАК ВОЗНИКАЕТ НАСИЛИЕ И К ЧЕМУ ОНО МОЖЕТ ПРИВЕСТИ
Персонажи и сюжет этой повести - вымышленные.
Если при описании определенных журналистских
приемов обнаружится сходство с приемами газеты
"Бильд", это сходство ни преднамеренное, ни
случайное, но неизбежное.
1
Нижеследующий отчет основан на нескольких побочных и трех главных источниках, которые будут названы сразу, чтобы потом о них больше не упоминать. Главные источники: полицейские протоколы допросов, адвокат д-р Хуберт Блорна, а также его друг со школьных и студенческих времен прокурор Петер Гах, который - разумеется, доверительно - дополнил протоколы допросов, разъяснил некоторые меры следственных органов и сообщил результаты расследований, не фигурировавшие в протоколах; сделал он это необходимо добавить - не для официального, а для сугубо частного использования, так как очень близко принял к сердцу скорбь своего друга Блорны, который не знал, чем все это объяснить, но считал, что, "если хорошенько подумать, это вполне объяснимо и даже почти логично". Поскольку дело Катарины Блюм все равно останется более или менее сконструированным ввиду поведения обвиняемой и очень трудного положения ее защитника, д-ра Блорны, - некоторые мелкие, по-человечески очень естественные некорректности, допущенные Гахом, не только понятны, но и простительны. Побочные источники - одни более, другие менее значительные - здесь незачем упоминать, ибо их запутанность, перепутанность, пристрастность, сопричастность, сомнительность и убедительность выявятся из самого отчета.
2
Если отчет - поскольку здесь много говорилось об источниках - порой покажется "растекающимся", читателю приносятся извинения: это было неизбежно. Так как мы имеем дело с "источниками" и "текучестью", говорить о композиции не приходится, может быть, вместо нее следовало бы прибегнуть к понятию "сведение" (в качестве замены предлагается иностранное слово "кондукция"), и это понятие было бы доступно всякому, кто когда-либо ребенком (или даже взрослым) играл в лужах, возле них или с ними, соединял их каналами, опорожнял, отводил, переводил, пока наконец не _сводил_ все имеющиеся в его распоряжении водно-лужные ресурсы в единый канал, чтобы отвести или перевести его на более низкий уровень, в изготовленный официальными властями сточный желоб или канал, - причем надлежащим порядком, по правилам, как полагается. То есть производится лишь своего рода дренаж, или осушение, - ничего более. Чистейшее наведение порядка. Так что, если местами повесть станет "растекаться" - из-за разницы уровней, - читателя просят быть снисходительным, ведь бывают же, в конце концов, застои, заторы, обмеления, неудачные кондукции и источники, "не могущие соединиться", а кроме того, и подземные течения и т.д., и т.д.
3
Факты, которые, наверное, следует изложить прежде всего, жестоки: в неком городе, в среду, 20.II.1974, в канун предшествующего великому посту карнавала, молодая женщина двадцати семи лет в 18:45 отправляется из своей квартиры на частный танцевальный вечер.
Спустя четыре дня после - приходится выразиться именно так (указывая тем самым на необходимую для течения разницу уровней) - драматического развития событий, в воскресенье вечером, почти в то же самое время, точнее говоря - в 19:04, она позвонит в дверь квартиры старшего комиссара уголовной полиции Вальтера Мединга, который как раз занят тем, что по служебной, а не личной надобности переодевается шейхом, и даст ошеломленному Медингу официальные показания для занесения в протокол, что в полдень, в 12:15, она застрелила в своей квартире журналиста Вернера Тетгеса; пусть он распорядится взломать дверь ее квартиры и "забрать" оттуда тело; сама она с 12:15 до 19:00 бродила по городу, чтобы почувствовать раскаяние, но никакого раскаяния не почувствовала; кроме того, она просит ее арестовать, она хочет находиться там, где находится ее "дорогой Людвиг".
Мединг, который знает молодую особу по различным допросам и питает к ней некоторую симпатию, ни минуты не сомневается в ее показаниях, отвозит ее на своей собственной машине в управление полиции, уведомляет своего начальника, главного комиссара уголовной полиции Байцменне, велит отвести молодую женщину в камеру, через четверть часа встречается с Байцменне у двери ее квартиры, где специально обученная команда взламывает дверь, и убеждается в правильности показаний молодой женщины.
