Анастасию не зря называли Нежной Соловушкой. Тысячи людей приходили послушать её проникновенный голос. Но однажды певице случилось пережить состояние клинической смерти, и это совершенно изменило всю ее жизнь. Теперь Настя не узнает знакомых, не может больше петь, но самое страшное, ее преследует чей-то разгневанный дух.
Заполненный людьми стадион напоминал черный безбрежный космос. На темных трибунах мерцали тысячи звезд — зажженных экранов мобильных телефонов. В воздухе разливался сильный, чистый голос певицы Анастасии Соловей, окутывающий слушателей невидимой вуалью. Этот колдовской голос обладал потрясающей способностью заполнять дыры в людских сердцах.
На огромном экране показывали стоявшую в перекрестных лучах софитов девушку. Она походила на фарфоровую статуэтку: миниатюрная, гибкая, как прутик. Без остатка погрузившись в исполнение, артистка точно бы выворачивала наизнанку душу. Из-под прикрытых век струились слезы, нервные тонкие пальцы сжимали микрофонную стойку. Удивительное пение словно переносило слушателей во вселенную, где исчезало время.
Никто из зрителей даже не подозревал, что певице, названной газетчиками Нежной Соловушкой, казалось, будто она умирала на глазах многотысячной толпы. Сцена, как неустойчивая лодка, плыла под ногами, во рту пересохло, а животе горело смертельное пламя. Анастасия отчаянно боялась, что голос предательски сорвется, и прозвучал фальшивые ноты. Худенькая девочка-женщина отдала бы полжизни за то, чтобы закончить выступление…
Вдруг колени ослабели и подогнулись. Девушка словно бы потеряла точку опоры. Влажные пальцы разжались, выпуская микрофонную стойку. Тело стало легким, как пух, а за спиной развернулась бездонная черная пропасть. Мысли путались, сознание ускользало. Прежде чем погрузиться в ошеломительное чувство свободы, Настя еще успела с сожалением подумать, что так и не допела свою последнюю песню.
Под взглядом оцепеневшего стадиона похожая на хрупкую статуэтку юная певица упала, словно подкошенная. Воздух все еще сотрясался от протяжной музыки, но песня оборвалась. Чарующий голос смолк.
День выдался отвратительный, промозглый и пасмурный. Даже в обед на улице царили сумерки. Мелкий дождь подтачивал оседающие сугробы. Холодный воздух пах талым снегом и влажной землей.
Алла Викторовна стояла перед старым домом с остроконечной крышей и забитым фанерой чердачным окошком. Под ногами хлюпало грязное месиво, портившее новые туфли. Металлический забор выглядел совсем новым и на фоне деревенского палисадника с корявым кустом голой сирени казался неуместным. Калитка была тяжелая, со сложным замком. Однако старый дверной звонок, заботливо спрятанный под крошечным козырьком, хозяева не потрудились поменять.
Женщина сложила мокрый зонтик и поднесла палец к кнопке звонка, но заколебалась. Алла Викторовна являлась заслуженным учителем России. Всю жизнь директорствовала в школе и пыталась привить детям трезвый взгляд на жизнь. В юности она считала себя непоколебимой атеисткой, работала секретарем комсомола, даже писала заметки в местную газету «Октябрь», где высмеивала людские заблуждения и суеверия. По сей день, женщина считала, что за ширмой магии и колдовства скрывались проходимцы, желающие заработать на мнительных глупцах…
Но в дом постучалась беда, и гордыня слетела. Алла Викторовна и в церковь сходила — поставить свечки за здравие, и в монастырь приложиться к святым мощам съездила. Может быть, не помогло, потому что она не умела молиться и не подобрала правильных слов? Теперь директор средней школы стояла перед домом известного колдуна.
Когда надежда, словно мелкий песок, утекает сквозь пальцы, человек готов поверить даже в разноцветную магию. Люди так устроены — им, как воздух, необходимо в кого-то верить и на что-то надеяться, иначе срабатывает механизм самоуничтожения.
Отбросив сомнения, женщина нажала на звонок. Последовала бесконечная мучительная пауза. Спустя долгие минуты, во дворе басовито залаяла собака, послышались шаги. Прозвучал грохот железного засова, и калитка открылась.
Перед гостьей появилась высокая, с короткой мальчишеской стрижкой брюнетка, по виду чуть старше учеников Аллы Викторовны. Невольно взгляд женщины скользнул по худощавой спортивной фигуре и остановился на грязных затрапезных галошах.
— Добрый день, — словно здороваясь с деревенской обувью, произнесла женщина.
— Мы вас ждали, — вместо приветствия произнесла хозяйка дома, кольнув пронзительным взглядом. — Меня зовут Варя.
— Алла Викторовна.
— Я знаю.
Школьная директриса оторопела на секунду. Откуда остроглазая девчонка знала ее имя? Потом вспомнилось, что, записываясь по телефону на прием к колдуну, Алла Викторовна представлялась. В голове с новой силой вспыхнули неприятные мысли о мошенниках.
Двор оказался неприятно темным, неухоженным. К забору липли покосившиеся сараи. В саду догнивали последние годы коряжистые и, похоже, давно не плодоносившие яблони. Землю скрывали сугробы. В загоне, отгороженной крупной сеткой, заливался басовитым лаем волкодав. Алла Викторовна обвела запущенные угодья брезгливым взглядом. Истинная горожанка не терпела деревенской неряшливости.
Вероятно, заметив гримасу гостьи, Варя пояснила: