У Райэла были невероятно выразительные глаза, но холодные, непроницаемые, будто изо льда. Каждый раз, когда я ловила на себе его взгляд, то ощущала секундную дрожь изнутри. Нельзя сказать, что я боялась его, но определенно что-то вызывало сильную тревогу.
Райэл молча придвинулся к столу и выполнил те же действия, что и Вэлн утром: включил невидимый проектор, и над столом появилась система навигации.
– Сегодня я начну с общих вопросов о Тэсании,– проговорил Райэл и включил проекцию, в которой я угадала изображение космического пространства.– Кира, прошу вас задавать вопросы, если вам что-то непонятно.
Свет в зале стал менее ярким, и теперь над столом висела объемная картина околопланетного пространства Тэсании, три ее спутника и скопление множества звезд в отдалении. Планета была невероятно огромной, голубой, как и Земля.
Я невольно подалась вперед и всмотрелась в реалистичную картину пространства вселенной.
– Это наш мир,– тихо сказал снежный человек, и я поймала его изучающий взгляд сквозь голограмму.– Наша планета, как и Земля, с небольшой разницей состоит из семидесяти семи процентов воды и двадцати трех суши. Тэсания больше Земли, примерно в полтора раза, но объем суши можно приравнять к объему всей суши на Земле. Однако на Тэсании никогда не было деления суши на материки. Поэтому у нас наблюдается стабильные атмосферные явления, и нет разделения на климатические пояса. О трех спутниках Тэсании: Тэй, Тэйс и Тэйнус – вы уже знаете…
Райэл стал ловко манипулировать проекцией прямо в воздухе, то приближая, то удаляя объекты, о которых говорил. Я увидела крупный материк с округлыми границами среди темно-синего водного пространства, как блин с ажурными краями, обтекающий планету с одного бока. Даже здесь у них не было острых углов.
– Когда-то мы имели тридцать четыре крупных города, расположенных на равном отдалении друг от друга,– и я заметила много крупных высвеченных пятен на общем фоне материка.– Сейчас их только семь…
После памятного разговора на крыше я едва сдерживала свое недовольство. Казалось, я и слушать его не смогу. Но то, что он стал рассказывать, отодвинуло эмоции на задний план и захватило все мое внимание.
Легкими, точными движениями он показал, как управлять проекцией, если я захочу сама взглянуть на какой-то объект. Но я еще плохо ориентировалась в системе навигации и не решалась тыкать пальцем в неосязаемые символы – кнопки: все же привычки брали свое.
Затем Райэл не только поведал, но и зрительно представил семь городов, словно из каких-то мифических легенд. Каждый город имел свой цвет, отличающий его от другого принадлежностью к уникальному сырью, производимому только в этой части материка, или добычей ископаемого.
Эйрук – главный город – имел белый цвет. Здесь располагалась Фабрика сайбуса – вещества, из которого у меня в жилище выросла вся мебель.
Глодэй – зеленый город – основной поставщик овощей и фруктов на Тэсании, и второй по величине город со множеством ответвлений на районы по видам выращиваемой продукции.
Самнэй – голубой город. Здесь добывался и обрабатывался камень для архитектуры, различных арт-объектов, покрытия дорог и улиц. Я называла его голубой мрамор.
Кэйлан – золотой или желтый город, где основным добываемым сырьем были драгоценные камни и особенный песок, из которого, оказывается, изготавливались всевозможные украшения. На вид этот материал выглядел, как золотой бисер, но при обработке менял цвет на белое золото или разные оттенки в зависимости от пожелания мастеров.
Диодон – красный город – источник жидкого материала для создания всех наноустройств. Собственно, и фабрика по их изготовлению тоже находилась здесь.
– А почему красный?– удивленно спросила я, взглянув на экран своего неактивного планшета: он был абсолютно прозрачным, ни тени красного.
– Вещество действительно прозрачное на вид, когда начинает взаимодействовать с источниками энергии, но изначально оно имеет красный цвет. Если вам интересно, Вэлн покажет, как это выглядит.
Воайнэс – коричнево-бежевый город, в котором производили все ткани для изготовления одежды, а также это была родина тэсанийского шелка. Увидев изображения фабрики по производству тканей, я поняла, что пальная горная порода и цвет, соответственно, брали свое начало здесь. Ни в каком другом городе я не видела такого цвета почвы.
Мувэйн – фиолетовый город – самый странный и таинственный, навевающий какую-то печаль. Он являлся для тэсанийцев источником жизни: в горных пещерах находились родники, из которых добывались девяносто процентов веществ для создания поддерживающих и лечебных нанопрепаратов. Возможно, те самые наноорганизмы, которые меня чуть не съели в жилище у Нэйи, и были родом оттуда. Но печальная таинственность города заключалась в том, что это было место, куда приезжали тэсанийцы, чтобы с этой самой жизнью и попрощаться.
– Мувэйн – последний путь тэсанийца,– произнес мрачную поговорку Райэл и на этом свернул картинку города, оставив обозревать вид всего материка сверху.
