Хотя Нуала присоединилась к празднеству, она казалась рассеянной и отрешенной.
– Кристи, ты не возражаешь, если я сейчас вернусь домой на муле с тележкой? – обратилась она к своему кузену, который явно перебрал виски.
– Ну, к’нечно. Я щас не могу загнать корову в амбар, не г’воря о пони с тележкой, – хохотнул он. – Но я вернусь в Клогах вместе с тобой. Завтра утром Джону понадобится помощь с уборкой в пабе.
На обратном пути в Клогах дорога выглядела необычно пустынной, и они не встретили ни одной повозки или автомобиля. Нуала распрягла мула и отпустила его пастись на поле рядом с пабом. Кристи потрясал кулаками и раскачивался, распевая старую ирландскую балладу.
– Тебе пора спать, Кристи. – Нуала улыбнулась. – Увидимся завтра.
– Спокойно ночи, Нуала. Уверен, что муженек скоро вернется к тебе. – Он тяжело оперся на палку и побрел к пабу, все еще наполненному посетителями.
– Можно только молиться об этом, – пробормотала Нуала, когда входила в дом.
В течение следующих суток казалось, что вся Ирландия издала дружный выдох, но Нуала все еще задерживала дыхание. Она почти не смыкала глаз, прислушиваясь в ожидании звука открываемой задней двери. Но все было тихо.
Поздно вечером она была вне себя от беспокойства, наблюдая за тем, как исхудавшие и потрепанные волонтеры возвращаются в деревню и обнимают своих любимых.
– Где ты, Финн? – шептала она. – Пожалуйста, вернись ко мне поскорее, а не то я сойду с ума.
К ночи Нуала слишком устала, чтобы переодеться, и заснула одетой на неразобранной кровати. Она не слышала скрипа задней двери или звука шагов на лестнице.
Лишь когда он что-то прошептал ей на ухо, заключил ее в объятия и привлек к себе, она поняла, что ее молитвы были услышаны.
– Ты дома, Финн. Бог любит тебя, и ты вернулся домой.
– Да, милая. И клянусь, что больше не оставлю тебя.
Следующие несколько месяцев в Ирландии царила праздничная атмосфера. Британские войска ушли, и жизнь приобрела некое подобие нормальности. Финн вернулся к обучению детей в клогахской школе. Лето перешло в сырую и ветреную осень.
В ноябре, во время воскресного ланча на ферме Фарм-Кросс, все говорили в основном о мирных переговорах, происходивших в Лондоне между Майклом Коллинзом и британским премьер-министром Дэвидом Ллойд-Джорджем при поддержке его команды закаленных политиков. Коллинз прибыл в Англию как защитник интересов Ирландии и пообещал вернуться с договором, который даст стране республиканское прав ление.
– Я удивлен, что Эмон де Валера не поехал на переговоры с британцами, – сказал Финн, прожевав кусок говядины, тушенной в стауте, которую приготовила Эйлин. – В конце концов, он наш президент и более опытен в политических делах, чем Майкл.
– Майкл Коллинз принесет нам мир, к которому мы все так стремились, – сухо заметил Райан, и Нуала ощутила напряженность, все еще существовавшую между воином и пацифистом.
– Полагаю, де Валера использует Майкла Коллинза как козла отпущения, – сказал Дэниэл. – Он всегда хорошо умел изображать свою отстраненность, когда дела не клеились, а потом присваивать славу, когда дела налаживались. Посмотрите, как он оставил Майкла сражаться с британцами, а сам отплыл в Америку для сбора средств. Я ни на дюйм не доверяю ему и рад, что Майкл горой стоит за Ирландию.
Нуала заметила, что Финн собирается заговорить, и под столом положила руку ему на колено, чтобы остановить. Война закончилась, и ей хотелось, чтобы за столом был мир, как и во всей Ирландии.
К началу декабря беременность стала тяготить Нуалу, и ей хотелось поскорее родить ребенка. Она была рада, что сестра лишь на месяц отстает от нее, поскольку они делились друг с другом своими болями и недомоганиями.
– Осталось всего лишь несколько недель. – Нуала скрипнула зубами, когда опустилась на стул. Она находилась на кухне в Кросс-Фарм вместе с Ханной и своей матерью, вязавшей шапочки и ботики для двух малышей. Порыв холодного ветра ворвался внутрь, когда Фергус распахнул дверь кухни и вошел, размахивая газетой. Дэниэл шел следом за ним.
– У нас есть мирный договор! – воскликнул он. – Майк сделал это ради Ирландии!
Пока члены семьи обнимались и обменивались радостными возгласами, Дэниэл раскрыл «Корк Экземинер» и начал читать условия договора. Пока он читал, радостное волнение в его голосе постепенно сменялось гневом. Когда он закончил, то тяжело опустился за стол, а остальные собрались вокруг, чтобы самостоятельно выведать подробности.
– Не может быть, это неправда, – пробормотал Дэниэл.
– Это правда, папа. Здесь сказано, что Ирландия будет «самоуправляемым доминионом» Британской империи, – сказала Ханна.
– Но мы хотели республику, – сказала Нуала. – Означает ли это, что мы по-прежнему присягаем на верность поганому королю Англии?
– Нуала! – укоризненно произнесла ее мать. – Ну, Дэниэл, как там написано?
– Да, – безрадостно отозвался Дэниэл. – И часть Северной Ирландии сохраняется под властью Британии.
– Господи Иисусе! – пробормотал Фергус. – Как Майкл мог согласиться на такое?
– Не знаю, но как они могут разделить нашу страну? – вскричала Нуала.
