– Какая скорая, – Анатолий Михайлович поднялся. – Сами довезём. Женя возле порога чемоданчик роженицы. Там всё приготовлено.
– Надо же какой предусмотрительный! Когда я рожала, бегал как чумовой, не зная, что предпринять, – пробормотала Евгения Сергеевна. Она злилась на мужа и в тоже время в глубине души соглашалась с его дурацким решением запереть сноху в доме!
Пивоварова кинулась в прихожую, сняла с вешалки шубку Марии и протянула ей со словами:
– Он тебя точно не обижал?
– Конечно, нет! – Мария тяжело дышала. – Я понять ничего не успела, нервничать нельзя, волноваться тоже, вот и смирилась! Главное ребёнка здорового родить. Ну, ты где, Петя, поехали уже!
Пётр смутно помнил происходящее. Роддом, доктора, палата, Машка орёт, как резаная. Медсестра выставила родственников во главе с мужем в коридор. Сколько ждали, Пивоваров не помнил, казалось, что прошла целая вечность. И наконец, произошло радостное событие, из-за которого Пивоваров старший наломал столько дров. Позже Петя понял, насколько он устал за день. К родителям он не поехал, а вернулся в свою квартиру. Он скитался по пустым комнатам, перекладывал какие-то вещи, вытаскивал документы для приюта, потом снова засовывал их на полку. Мысли одолевали и все разные. Неожиданно зазвонил телефон. Увидев номер, Пивоваров хлопнул себя по лбу. Он совсем забыл доложить обстановку Ирине, которая вероятно места себе не находила.
– Ира прости, замотался, – Пётр начал сразу с извинений.
– Ты жену нашёл?
– Да всё в порядке.
– Где она скрывалась всё это время?
– Как ты правильно предполагала, Маша жила в доме на Рублёвке.
– Почему не позвонила, не поставила в известность?
– Как-то так получилось, – уклончиво ответил Пивоваров. Он помедлил секунду и уже веселее произнёс. – Можешь меня поздравить, я стал отцом!
– Какая новость замечательная! Мальчик или девочка?
– К разочарованию товарища генерала у нас девочка.
– Ничего твой папаша переживёт! Главное, чтобы детка здоровенькая была. Как назовёте?
– Стефания в честь деда. Мне не особенно нравится, но Маша дала обещание.
– А ты чего трезвый папаша? Кутить должен в честь дочери и всех угощать! Девочка у тебя! Какое счастье!
– Не провоцируй! Хочу, но нельзя. Завтра суд. Вот сижу и думаю то ли радоваться, то ли печалится! Впаяют завтра лет десять и как девочка моя без отца расти будет! Даже из роддома не смогу забрать! А напиться действительно охота! Прямо подмывает в холодильник залезть!
– Раз такое дело, то крепись! – Ирина улыбалась. Она искренне радовалась за подругу, на её мужа эта радость не распространялась, но Пермякова сдержалась. – А вес какой?
– Три килограмма семьсот грамм. Чудно как-то себя отцом ощущать! Если бы не завтрашний день, я был бы абсолютно счастлив!
– Ну ладно папаша. Тебе нельзя, а мы отпразднуем! Удачи тебе завтра! Всё не от нас зависит! Там сверху кто-то распоряжается судьбами! Смирение одна из самых главных добродетелей. Прими бесчестие с радостью, а нахлынувшие трудности и скорби с распростёртыми объятиями. Прими мысль о том, что душа излечится от грехов и болезней!
Трубка замолкла, и Пётр снова погрузился в тишину. Он подумал, что смирение похоже на смирительную рубашку только в добровольном исполнении. Он хотел быть бунтарём, только на данный момент стоит просто принять действительность, какой бы она не была! В какую-то секунду Пивоваров возненавидел родителей и особенно отца. Потом вдруг пришло прозрение, что ненавидеть легко, никаких усилий прикладывать и даже оправданий придумывать не надо. Ненавижу и всё! Почему? Да вот так! Есть причина! А для любви нужна работа души и тела. Он уснул тяжёлым сном, мечтая лишь об одном, чтобы его жена и дочь были счастливы, но как это желание выполнить Петя пока не знал. Утром он проснулся раньше будильника, сварил кофе и по привычке с дымящимся бокалом устроился у окна. Пётр снова увидел девушку с американским бульдогом. Собака вела себя прилично, уже не валяла дурака, не прыгала в грязь, а шла смирно рядом с девушкой, радостно виляя хвостом. А может, повзрослела или просто прикидывается милашкой? Пивоваров подумал, что у хозяйки железные нервы. А скорее всего она просто обожает своенравного пса.
«Пусть плывут века,
Словно облака,
Любви не будет конца,
Во все времена!» -
Нашептал тихо Пётр. – Так кажется, пел Александр Градский.
***