Марии казалось, что день рожденье мужа они отмечали давным-давно. После этого вечера пришла в движение какая-то шестерёнка и закрутила всё вокруг с такой скоростью, что женщина не поспевала отслеживать происходящее. Этот маховик заставил действовать один человек, который решил, что в состоянии менять судьбы близких. Привык повелевать и командовать, привык все и всех контролировать! Провалился бы он пропадом! Так думала Мария о своём тесте – генерале. Она не злилась на него, не чувствовала досаду, вообще ничего не чувствовала в отношении родителей мужа, просто знала, что со своими детьми никогда бы так не поступила. Она встала бы на защиту своего ребёнка, спрятала под юбку, увезла в дальние дали и приняла удар на себя. Хоть слабо, но утешало одно – Анатолий Михайлович клятвенно обещал позаботиться о безопасности Петра. Так же Маша понимала, что в душе поселился эгоизм. Нельзя засунуть мужа в карман, спрятать ото всех и доставать по праздникам, смахивая тряпочкой пыль. Во всяком случае, от неё уже ничего не зависит, приходиться лишь наблюдать со стороны за происходящим. Все эти несколько дней перед отъездом Пётр пребывал в состоянии, которое жена не могла для себя растолковать. Ясно было только одно – Пётр уже не принадлежал ей. Вокруг крутились какие-то люди, друзья, родственники, в дом приезжали журналисты, волосатые операторы с камерами, красивые дамы брали интервью у призывника. На следующее утро после дня рождения Евгения Сергеевна перевезла вещи, и в квартире снова стало тесно. Генерал целыми днями отсутствовал, он занимался какими-то серьёзными делами и даже вечерами не отпускал из рук телефон. Свекровь суетилась по квартире, постепенно возвращая свой прежний порядок. Она готовила обеды и ужины, а Маша заходила на кухню, чтобы перемыть посуду после трапезы. Она пока не могла разобраться хорошо это или плохо. Всё-таки какая-то часть дел перешла на плечи свекрови. Когда Мария приходила после работы квартира сияла чистотой, а на столе уже стояли приборы, и из супницы струился аромат то рассольника, то ухи, то борща. На пол снова вернулись роскошные ковры. Тарелочная разносортица переместилась в коробку с надписью «веджвудский сервиз». Теперь недобитые тарелки, проложенные старыми газетами, обосновались в гараже. А благородный английский фарфор снова гордо поблёскивал за стеклянными дверцами буфета. Трапезничать на кухне стало тесно, собирались в гостиной за большим столом. Маша тайно наблюдала за мужем, и не могла понять на какой планете он сейчас. Пётр постоянно находился в состоянии лёгкого оптимизма. Он пил. Выпивал немного так, чтобы держать себя в тонусе. Делал он это тайком – на кухне замахивал рюмку, потом прятал бутылку в дальний угол буфета. Маша не ругалась, не выливала на него упрёки, она видела, что в глазах мужа поселилась тоска и отчаяние. Когда Петра провожали, она не плакала, только держала его руки в своих ладонях, никак не решаясь отпустить холодные пальцы. А он стоял совсем чужой в камуфляже, тяжёлых ботинках, с рюкзаком за спиной и молчал. Муж ничего не говорил, потому что не знал, имеет ли право хоть что-то обещать! Дома неожиданно стало тихо, словно Петя увёз с собой всю толпу родственников, журналистов и операторов. Мария задумалась, а не лучше ли будет для всех, если она переедет в съёмное жильё? Ей стало как-то совсем неуютно одной с родителями мужа, словно приживалка, квартирантка или бедная дальняя родственница, приехала из деревни с банками варенья и солёной капусты. Однако пока женщина не знала, как преподнести старшим Пивоваровым решение о смене места жительства. Маня мешкала с заявлениями и все же мысленно уговаривала себя: ну зачем насиловать собственное я, натянуто улыбаться, за столом невпопад отвечать на вопросы свекрови и скрываться в спальне вместо того, чтобы посмотреть в гостиной любимый сериал! При всём старании Евгении Сергеевны оценить её поварские таланты сноха даже не стремилась. Да и много ли надо банковской сотруднице? В обед Мария перекусывала в кафе недалеко от банка, а на ужин ей хватило бы стакана кефира. Вместо этого нужно было соответствовать ежевечернему церемониалу – члены семьи чинно рассаживались вокруг стола и неспешно потчевались. Генерал непременно со вкусом употреблял несколько рюмок водки, с аппетитом закусывал хрустящими корнишонами, а потом переходил к блюдам более существенным. Мария как-то попыталась отказаться от ужина, но Евгения Сергеевна мягко, но настойчиво указала снохе на то, что порядок в семье заведён давно и не стоит что-то нарушать.