Последние дни Маша чувствовала себя отвратительно. Она списывала своё плохое самочувствие на стрессы, связанные с отъездом мужа. Сегодня Пивоварова просто валилась с ног. Буквы и цифры в отчётах то прыгали, то плавали. Она сгребла все бумаги со стола и сунула в сейф. Ни один из документов не горел, поэтому получить разнос от управляющей Маша не боялась. Во вверенном ей кредитном отделе царил полнейший порядок. Она закрыла кабинет, поднялась на второй этаж и, стукнув несколько раз костяшкой указательного пальца по косяку, распахнула дверь.
– Заходите, Мария Андреевна, – управляющая банком – милая улыбчивая женщина лет пятидесяти, оторвала взгляд от монитора и указала на стул. – Какие-то вопросы?
– Елена Петровна, я хотела бы отпроситься сегодня раньше, – тараторила Мария. – Чувствую себя совсем неважно, ещё необходимо подобрать квартиру. Пока мужа нет, хочу пожить отдельно от его родителей. А то толчёмся две хозяйки на одной кухне возле одной плиты, – без обиняков объявила Пивоварова.
– Да вижу, выглядишь ты не очень, – управляющая по-приятельски перешла на ты и пригляделась к начальнику кредитного отдела. – Понимаю, что ты чувствуешь, – Елена Петровна поднялась, обошла стол и села рядом с Марией. – Всё с твоим мужем будет в порядке. Ты должна верить!
– Откуда вы знаете про мужа? – удивилась Пивоварова. В банке она дружила только Ириной Пермяковой, с которой Маша делилась некоторыми подробностями семейной жизни, но та болтать попусту бы не стала.
– Из телевизора. По всем каналам крутили репортаж о сыне генерала Пивоварова. Хочу сказать, что это достойный поступок и отца, и сына.
Маша рассеянно кивнула. Она не совсем разделяла точку зрения начальства. Легко рассуждать, когда твои близкие не подвергаются никакому риску.
– Так я пойду? – Пивоварова поднялась. – Может заявление на отгул написать?
– Ничего не надо. Конечно, иди и поправляй здоровье, прежде всего! Купи витамины, побалуй себя вкусняшками, а может, употреби, что покрепче для пущего сна! – Елена Петровна заговорщически подмигнула одним глазом и улыбнулась.
Уже у порога кабинета Маша обернулась на слова управляющей:
– Мария Андреевна сегодня, выходя на работу, на табло возле консьержки увидела объявление о сдаче квартиры. Если тебе это интересно, я наведу справки и дам номер телефона. Район тихий, жильцы в доме приличные и до работы недалеко. Я добираюсь минут за тридцать. Согласись, для такого мегаполиса, как Москва экономия времени просто привилегия!
– О, это было бы прекрасно! – Маша прислонила ладони к груди. – Огромное спасибо!
Пивоварова ехала домой с мечтами о том, как она выпьет чай с малиновым вареньем, укутается в плед и уснёт тихо в спальне. Она сама не ожидала от себя того, что так сильно будет скучать по мужу. Ночами Маша в полудрёме шарила руками по кровати и, осознавая, что родного тела нет рядом, мысленно с мольбой обращалась к Луне, которая с голубым безразличием заглядывала в окно. Пётр звонил, как появлялась возможность, много не рассказывал, а Мария и не спрашивала, ей достаточно было того, что с мужем всё в порядке. Его состояние она чувствовала по голосу, Петя не умел скрывать свои чувства и настроения, во всяком случае, от неё. После расставания неожиданно стало понятно, что она воспринимает мужа, как великовозрастного ребёнка. Маша всё время думала, что Пётр ел, не холодно ли ему, как устроился в бытовом плане и чистит ли он зубы два раза в день. Потом, видя репортажи по телевизору, сокрушалась – какое там чистить зубы! Не на курорт отправился! Пивоваров не имел той жёсткости характера, которой должен обладать воин, и Мария знала об этом. Иначе не мямлил бы стоя перед отцом генералом и перед отъездом не пил втихаря водку!
Мария открыла дверь своим ключом, сняла туфли и сунула ноги в тапочки. В нос ударил запах жареного лука. Её замутило и в голове снова встрепенулись мыли о переезде. Одна из причин, по которой Маша хотела самоопределиться, это были кулинарные пристрастия свекрови. Несмотря на внешний лоск, готовила генеральша, как в гарнизонной столовой пищу незатейливую с большим количеством масла, лука, моркови и капусты. Мария посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и уже шагнула в сторону гостиной, но её остановили голоса свекрови и её сестры, которые доносились то ли из кухни, то ли компания устроилась в гостиной.
– Вы вовремя избавились от дома на Рублёвке.
Голос сестры звучал приглушённо. Мария поняла, что та что-то жевала. Потом звякнули чайные ложки, соприкоснувшись с фарфоровыми блюдцами.
– Не говори! Вовремя Анатолий сообразил. Хотя он бы ещё год соображал! Всё ему жаль и фешенебельные хоромы, статусных соседей и роскошный образ жизни, а выбор на самом деле небольшой – попасть под следствие или вернуться в прежнюю жизнь! Хорошо, что твой Егор Петрович надоумил! Скажи, а откуда он узнал, что на Анатолия собираются заводить уголовное дело?