– Роланд засунул ее в трубу, – сказал Роберт. – И вот тогда она пришла в себя. Он задушил ее, зажав рукой нос и рот. Прошло много времени, и она смотрела на нас… наблюдала, оценивала. – Он покачал головой.
– Сколько времени вы держали ее в трубе? – спросила Кейт.
– Три дня. А потом полиция заинтересовалась мной, когда женщина из «Золотой обжарки» сказала, что видела, как Джейни садилась в мой фургон. Я знал, что они могут обыскать «Рейнольдс», потому что я там работал. Мы сменили замки на складе. Роланд нанял слесаря, чтобы он сделал это по-тихому. Мы переложили тело Джейни в морозильник.
Теперь Форрест смотрел на Роберта, по-прежнему прижимая нож к животу Мэдди, и казалось, что он в трансе. Полицейский, который медленно приближался, бросился на Форреста и сумел выхватить нож. Мэдди закричала, другой полицейский оттащил ее. Форрест застыл, и весь гнев будто разом покинул его тело. Мэдди вывели из клуба.
Помолчав немного, Роберт собрался с силами и продолжил:
– Я говорил и говорил ребятам: полиция ничего нам не сделает, если не найдет тело. А потом мы увидели на складе Гайи скульптуру «Одгоад». Это была ее скульптура, и перед смертью она забрала ее обратно, чтобы немного почистить, прежде чем ее поставят на новое место, во дворе перед «Виктория-Хаус». В январе, когда они арестовали меня и предъявили мне обвинение, я был вне игры. Я был под стражей в полиции, и они прекратили попытки найти тело. И я снова сказал им: если тела нет, полиция ничего не сделает. Мне пришла в голову идея использовать промышленный герметик для пола. Гайя несколько лет назад залила им пол на складе, и к нему прилипла большая оса. Она отлично сохранилась, как те насекомые в янтаре. Я не знал, сработает ли это с телом, но мы были в отчаянии. Я был под стражей, и вот тогда Фред и Роланд спрятали ее тело в скульптуре.
– Хватит. Просто прекрати, – велел Форрест и опустился на пол.
– Я никогда не думал, что дойдет до суда, но так и вышло, – сказал Роберт. – И мы знали, что полиции не так много известно о нашей связи с Гайей. Мы познакомились с ней в молодежном клубе и ходили помогать ей по субботам, пока она не умерла. Я думал, что полиция найдет тело Джейни в скульптуре на складе… и это станет тайной, которую никогда не свяжут с нами. Но когда они закончили ремонтировать двор, они поставили эту чертову скульптуру там. – Он указал в окно. – Это было незадолго до того, как меня судили. И ребята ничего не сказали. Потому что мы продолжали думать, что…
– Если тела нет, полиция ничего не сделает, – закончил за него Форрест, скрюченный на полу.
– Когда меня посадили, они ничего не сказали, потому что меня, скорее всего, оправдали бы, если бы тела не нашли. И меня оправдали. И все эти годы оно было спрятано, и полиция ничего не могла нам сделать.
– Роланд сошел с ума, да? – спросил Тристан. – Посттравматическое стрессовое расстройство. Я говорил с его бывшим соседом по дому о его ночных кошмарах.
– Да. Фред… Форрест следил за ним, и я следил, когда вышел из тюрьмы… Он сменил имя, потому что хотел убежать от всего этого, убежать от прошлого, но мы беспокоились, что он однажды заговорит. Пару раз он был на грани, он говорил, что хочет позвонить в полицию и признаться. Рассказать, где находится тело.
– Форрест, вы платили ему за молчание? – спросила Кейт.
– Он был наркоманом, так что платежи обеспечивали ему дозы.
– Кто из вас его накачал? – спросила Варя.
Роберт посмотрел на нее.
– Мы нашли в квартире Роланда часть отпечатка. Это не отпечаток Роберта. Вы оба арестованы. Вы должны сотрудничать.
– Мы оба его накачали, – подавленно пробормотал Роберт. – Он был близок к тому, чтобы сломаться.
– Поэтому вы вломились в квартиру в Перси-Сёркус и выкрали из полицейского досье страницу с полным именем Роланда? – спросил Тристан.
– Это моя квартира, мать ее! – прорычал Форрест.
– Значит, и диктофон тоже подбросили вы. И вы были в квартире в тот вечер, когда я проснулся.
– Да пошли вы! Да пошли вы все! – Форрест обхватил голову руками и расплакался.
– Мы сделали это самым гуманным способом, каким могли. Ну, мы попытались, – сказал Роберт. – Подмешали кое-что в его любимый напиток, чтобы он заснул, а потом…
– Но у него была высокая толерантность к наркотикам? – предположила Кейт.
Роберт кивнул.
– Он сошел с ума. Набросился на нас обоих. Я был ближе к кухне и ножам.
Люди теперь смотрели в окна со всех сторон. Бармен давно прекратил работу и просто смотрел на них, завороженный.
– Как получилось, что нас наняли расследовать все это дело? – спросил Тристан.
