– Эго Форреста, – ответил Роберт, и в его голосе впервые прозвучало раздражение. – Ему всегда нужно внимание. Я не знаю, что творилось у него в голове, когда он писал ту статью для журнала. Вся эта история с Питером Конуэем и Томасом Блэком была просто совпадением. Или я не знаю. Я не знаю, почему серийный убийца захотел признаться в преступлении, которого не совершал. Эго? И тут, в кои-то веки, Мэдди восприняла что-то, что сделал Форрест, всерьез и вместе со своей глупой начальницей решила, что на этом можно заработать. И все, что случилось потом, было лишь сраным устранением последствий!
Роберт внезапно набросился на Форреста, принялся царапать его и наносить удар за ударом. Варя кивнула полицейским. Они оттащили Роберта от Форреста, на щеке которого алела длинная и свежая кровоточащая царапина, и надели наручники на них обоих.
– Роберт Дрисколл и Форрест Паркер, мы арестовываем вас за убийства Джейни Маклин и Роланда Хакера, – сказала Варя. – Вы не обязаны ничего говорить. Но если вы умолчите на допросе то, на что позже будете ссылаться в суде, это может повредить вашей защите. Все, что вы скажете, может быть представлено в качестве доказательства.
Когда Кейт и Тристан вернулись во двор, уже стемнело, и палатка криминалистов ярко сияла на фоне черного неба. Форреста и Роберта в наручниках сажали в полицейскую машину.
– Как думаешь, им удастся переубедить суд? – спросила Кейт.
Варя подняла бровь.
– Не знаю. Криминалистам удалось снять герметик. На ней та же одежда, что была на Джейни в ночь, когда она пропала, а этот герметик – настоящая временная капсула. Еще в нем увязли чьи-то волосы, не Джейни Маклин, и мы нашли отпечатки пальцев… В восемьдесят восьмом году у людей не было столько информации об отпечатках и ДНК. И дело было в декабре, в холод. Если они какое-то время продержали тело в трубе, а потом на неотапливаемом складе, прежде чем запихать в эту скульптуру, могла сохраниться и какая-то другая ДНК. Но в любом случае вы двое проделали отличную работу.
– Спасибо, – сказал Тристан.
Кейт обвела взглядом толпу вокруг полицейского кордона и фасад «Виктория-Хаус» над ней. В окне квартиры Дорин стояли две фигуры. Смотрели. Наблюдали.
– Нам нужно поговорить с Дорин и Максин. Сообщить им новости, прежде чем они разойдутся в виде сплетен, – сказала Кейт.
– Да. А потом мне нужно поговорить с вами обоими и сделать официальное заявление. Необходимо зафиксировать, как вы пришли к выводу, что тело Джейни Маклин было спрятано в скульптуре, – сказала Варя.
Неделю спустя Кейт, Джейк и Тристан вернулись в Лондон. Им предстоял непростой день.
Утром Кейт и Джейк побывали на похоронах Питера Конуэя, которые прошли в крематории на севере Лондона. Кроме них, присутствовал лишь капеллан тюрьмы Уэйкфилд. Церемония длилась недолго и была тихой и кроткой – странно было так провожать в последний путь человека, угрожавшего разрушить всю жизнь Кейт.
Музыка не играла. Никто не плакал.
Кейт вздохнула с облегчением, когда все закончилось и тело Каннибала из Девяти Вязов, главного инспектора Питера Конуэя, в фанерном гробу скользнуло за потертые бледно-голубые занавески, чтобы сгореть в печи. Она надеялась, что там достаточно жарко и он как следует подготовится к аду.
Потом они вернулись в центр Лондона на похороны Джейни Маклин, грустные, радостные и светлые. Они прошли в церкви Святого Креста, недалеко от «Виктория-Хаус», и людей пришло довольно много. Все, кто знал Джейни много лет назад, явились с ней проститься – бывшие ученицы балетной школы Гленды Ла Фрой, соседи по «Виктория-Хаус», друзья детства. В первом ряду сидели Дорин, Максин, ее муж и четверо их детей. Гроб Джейни стоял у алтаря, и на него положили маленький букетик нарциссов, ее любимых цветов. Варя, Кейт, Тристан и Джейк заняли места в конце зала. Прихожане торжественно и с большим энтузиазмом исполнили гимны «Все яркое и красивое» и «О, благодать», отдав дань памяти Джейни.
Кейт, Джейк и Тристан хотели незаметно уйти ближе к концу службы. Им казалось неправильным присутствовать на поминках, особенно если им стали бы задавать вопросы. Но когда они выходили из церкви, они увидели, что у входа их ждет Дорин.
– Я просто должна была вас поблагодарить, прежде чем вы уедете, – прошептала она со слезами на глазах и крепко обняла Кейт, а следом и Тристана. – Спасибо, что нашли мою Джейни.
– Вот мой сын, Джейк, – представила его Кейт.
– Он такой красивый. Берегите его. – Дорин закусила губу. – Знаю, вам это может показаться неправильным, но я хочу кремировать Джейни. Взять ее с собой, когда мы уедем в Калифорнию. У Максин прекрасный сад с видом на горы, и мы найдем особенное место, чтобы развеять ее прах.
– Мне это совсем не кажется неправильным, – сказала Кейт.
– Я столько лет потратила на поиски Джейни, а она все это время была рядом. Теперь я могу наконец покинуть это место и начать новую жизнь, зная, что я ничего не оставила. Да благословит вас Господь.
Дорин вновь крепко обняла их и вернулась в церковь.
