– Вещи моего брата. – Уэс открыл боковую дверцу фургона и достал Коробку аллигатора.
Когда он вытащил ее из мешка, она показалась ему намного меньше, чем он помнил. Но тогда и они с Билли были маленькими, ничего удивительного, что все казалось огромным.
Уэс откинул крышку коробки и взял запонку.
– Билли любил коллекционировать разные сентиментальные штучки. Некоторые держал в тайне. Вот, например. – И он протянул запонку Ласло.
– Это же моя! – воскликнул Ласло и как тигр бросился на племянника. В четыре прыжка подскочил к Уэсу и выхватил у него вещицу. – Эти запонки подарила мне Делорис. А я голову ломал, где мог потерять одну. Жена меня чуть не убила.
– Вы обронили ее возле нашего дома. Когда строился аквапарк с другой стороны трассы. Я помню, вы дали папе работу на стройке, а сами постоянно приезжали днем, в рабочее время. Если мы с Билли были дома, вы давали нам доллар и велели убираться с глаз долой. А сами приводили женщин.
– Было дело, было дело.
Ласло спрятал улику в карман, поглубже, чтобы не обнаружила Делорис. Уэс начинал понимать, что Ласло как чумы боится ненаглядной женушки.
– И что ты хочешь этим сказать? – спросил дядя.
– А то, что вы знали, как плохо мы живем. Видели собственными глазами. Видели, как с нами обращался отец. Почему вы ничего не предприняли?
– Полегче, сынок. – Ласло поднял руки вверх. – Это было давно.
Уэс набрал полные легкие воздуха. Ему почему-то стало сейчас очень легко.
– Я не буду продавать свой участок.
– Ты шутишь? – невозмутимо спросил Ласло.
– Нет, не шучу.
Ласло засмеялся:
– Подумай как следует, сынок. Твоя земля гроша ломаного не стоит, если только не продать ее вместе с «Потерянным озером». Чего же ты хочешь? Заложить ее? Можно устроить. Но, Уэс, заруби себе на носу, у нас бизнес, а не воссоединение семьи.
– Я понял это как раз вовремя.
Ласло пожал плечами:
– По правде говоря, мне твоя земля не нужна. Я буду строить вокруг нее. Передумаешь – сообщи. И без обид.
Он открыл дверь машины:
– Смотри не перемудри. Мой папаша драл меня, и сам видишь, толк вышел. В жизни всякое случается, бывает, и в дерьмо вляпаешься. А ты переступи и шагай себе дальше.
Уэс нажал на кнопку, и дверь гаража начала опускаться.
– Ты, наверное, не понял, – отозвался Уэс, – именно это я и делаю.
Дверь между ними опустилась до конца. Несколько долгих секунд он стоял в темноте, потом повернулся и стал подниматься в ресторан.
Сулей – городок странный и независимый. Как и в большинстве небольших городов, прежние поколения помнили и хранили семейные тайны, а наследники росли и понятия не имели, почему они такими уродились. Например, почему они жить не могут без соленого хлеба и джема из ягод черемухи? А потому что это – еда жителей болот. Или отчего они любят поглаживать сухие гладкие доски домов и оград, отчего это их успокаивает? А все из-за того, что их прапрабабушки много времени тратили на борьбу с болотной сыростью в домах, и мечта о сухом воздухе стала смыслом их жизни и передавалась из поколения в поколение, как, скажем, горбинка на носу или кривые пальцы на ногах.
Они понятия не имели, почему столь подозрительны и не доверяют чужакам. А если доводилось уроженцу Сулея долго сидеть на одном месте и после заката оказаться в тени, ему очень хотелось остаться в этой тени навсегда. А все потому, что много поколений назад предки бежали под защиту спасительного полумрака Окефеноки. Дезертиры Гражданской войны и индейцы бросали свои земли и уносили ноги куда подальше, стремясь получше спрятаться. Цена безопасности была немаленькой, приходилось много трудиться, чтобы прижиться на новом месте, но они знали – это куда лучше, чем то, от чего они бежали.
Окефеноки в конце концов очистилось от поселенцев, болотные жители рассеялись по стране. И городок Сулей стал одним из тех мест, где они оседали, всего в сотне миль к западу, но тогда это расстояние казалось большим. Потерянное озеро получило свое имя потому, что напоминало поселенцам о болоте, которое они утратили. Немногие теперь об этом знали. Большинство считало, озеро назвали так потому, что его трудно найти. Ни один человек с первого раза не мог отыскать к нему дорогу.
Первый владелец пансионата попытался добиться успеха в своем бизнесе, но в одном ошибся: не понял, насколько важна дружба с местными жителями. Джордж и Эби достигли гораздо большего, ведь они знали: и утраченное, и обретенное – все находит свое место в душе человека. Они понимали, что озеро неотделимо от Сулея и его истории, и всегда радушно принимали у себя горожан.
Вот почему сегодня на прощальный праздник к Эби съехался чуть ли не весь город.
Хотя большинство местных жителей не знали, почему они такими уродились, все осознавали, что тесно связаны друг с другом. Прощание с Эби означало для них конец «Потерянного озера». А лишиться «Потерянного озера» означало утратить нечто важное в душе и в жизни, некую древнюю тайну, на которой основана их самобытность.
