Шум за окном нарастал, и Селма прибавила звук на CD-плеере; пела Билли Холидей. Среди гостей – десятки мужчин, и все женатые. Она чувствовала их, кожей ощущала, нутром чуяла. Невозможно противиться искушению, пора! Она проверила, в порядке ли макияж, и вышла из домика.
Теперь ей требовалось больше усилий, чтобы производить желаемый эффект. В молодости стоило ей явиться перед толпой, и сразу смолкали разговоры, все сворачивали в ее сторону шеи. Мужчин тянуло к ней, словно магнитом, она вовлекала их в свою орбиту, как мощное солнце, и они покорялись притяжению. Но чем старше она становилась, тем громче ей приходилось смеяться и осторожнее себя вести. Порой ей становилось легче на душе при мысли, что у нее остался всего один амулет. Почти все уже позади, это успокаивало. Однако она стала более разборчивой – будучи женщиной алчной, считала, что последний муж должен быть человеком богатым, способным предоставить ей все, чего душа пожелает. И вдобавок старым, ведь в таком случае велика вероятность, что он умрет прежде, чем иссякнет сила амулета, и ей не придется гадать, как бы прибрать к рукам его состояние. Она уже два раза выходила за пожилых мужчин, и оба раза так и не дождалась их кончины, а значит, на это наверняка рассчитывать нельзя. Было бы также неплохо заполучить бездетного. Эти отпрыски от прежних браков… с ними всегда столько проблем. Все приемные дети, особенно падчерицы, ненавидели ее лютой ненавистью, поэтому своих детей Селма заводить не хотела. Она владела восемью амулетами, которые вынуждали мужчин быть с ней, но не имела понятия, как привлечь мужские сердца без волшебной силы.
Селма появилась на лужайке, остановилась и зорким взглядом оценила обстановку. «Ты всегда должна видеть поле сражения» – эту мудрость она усвоила давно. Посредине лужайки на двух алюминиевых шестах красовался большой плакат из винила, гласивший: «Прощай, Эби! Город Сулей благодарит тебя за все!»
Лизетта сидела рядышком с каким-то бородачом в рубахе для боулинга с надписью «Грэди» на груди. Борода у него была знатная. Он диктовал рецепт приготовления куриных крылышек, а Лизетта восхищенно записывала, будто впервые в жизни слышала о таком деликатесе. Селма закатила глаза.
Затем она увидела Джека и для начала подошла к нему. С ним было легко, он давно привык к ее заигрываниям, а ей того и надо было, пусть другие мужчины видят, на что она способна, и аппетит у них слегка разыграется. Джек стоял возле жаровни. Его окружали городские ребятишки, они засыпали Джека вопросами и, в общем, надоедали ему, ожидая, когда им дадут поесть. Едва она подошла, они замолчали. Один мальчишка сунул большой палец в рот.
Увидев ее, Джек напрягся. Положа руку на сердце, разве легко признать, что женщина «сломала» тебе ногу?
– Смотрю, намечается что-то грандиозное, я даже не ожидала. А это что тут у вас, мясо жарится? И кто же разорился на мясо? – проговорила Селма, достала из кармана платья носовой платок и принялась разгонять дым.
– А это Ласло Паттерсон расщедрился… покупатель пансионата. Плакат тоже он привез. Буладине он ужасно не понравился.
Еще бы. Плакат перечеркивал ее чистые мечты о том, что еще не все потеряно и Эби примет единственно правильное решение.
– А где она сама?
– В последний раз я ее видел, когда она пыталась отвязать транспарант. Три раза ей уже удавалось. Но кто-то постоянно возвращал его на место.
Селма покачала головой. Буладина просто выжившая из ума старуха.
Выискивая следующую жертву, она оглядела толпу и увидела Гарольда, владельца супермаркета. Он широко улыбался ей и махал, приглашая подойти. С ним была и дочь, та самая девица, с которой Селма ссорилась несколько дней назад. Бриттани. Бедняжка. Полагает, что способна остановить эгоиста-папашку, которому захотелось сладкого. Дети всегда так думают. Почему бы женщинам не прекратить обвинять Селму в том, что мужики бросают их ради нее? На мужчину, который по-настоящему любит жену, она ни за что не покусилась бы. Если разобраться, она ни в чем не виновата. Леди должны благодарить ее. Она отделяет пшеницу от плевел для их же блага.
Селма двинулась к цели сквозь толпу… и вдруг перед ней возникла рука с темной бутылкой холодного пива.
– Я вижу, вам жарко, – раздался мужской голос.
Селма взяла бутылку и обернулась. На вид где-то под шестьдесят… нет, слишком молод. Очень жаль. Но деньги у него есть, сразу видно. И похоже, женат. Не красавец, но это не важно. Когда-то давно было важно, но не сейчас.
– Селма Коулс, – представилась она, нехотя протягивая ладонь то ли для рукопожатия, то ли для поцелуя.
Селма всегда так делала. Пусть угадает, что ей приятнее.
Он поцеловал ей пальцы.
Она про себя усмехнулась. Легкая добыча, стоит ей только захотеть…
– Ласло Паттерсон, – представился он.
Селма вздрогнула. «Странно, что это со мной», – подумала она. Ее охватила паника, или, скорее, то был страх, тот самый безотчетный страх, который настигает тебя, когда понимаешь, что заблудился.
– Я о вас где-то уже слышала, – сказала она, отпуская его руку.
