Здесь был Билли Ларкуорти с маленьким оркестром, исполняющим музыку кантри; они уже играли, расположившись под тентом рядом с танцполом. Когда Билли еще только начинал здесь музицировать по выходным, он был совсем молоденьким. Теперь постарел. Нынче в оркестре бренчит на мандолине его внук. Здесь были Норма и Хит Куртис; когда они двадцать лет назад поженились, у них не нашлось денег на медовый месяц, и Эби с Джорджем разрешили им жить здесь бесплатно. Через десять месяцев у них родился мальчик, ему дали второе имя Джордж. Вот и Грэди из пиццерии, и Гарольд из супермаркета, и Халона из школы танцев тоже здесь. И десятки когда-то молодых мужчин и женщин, которым Эби с Джорджем много лет предоставляли работу и отдых. Теперь все они взрослые, у каждого своя семья. Эти люди с радостью приняли приезжих, помогли освоиться в городе и в свою очередь заняли место в сердце Эби.
Джорджу бы это зрелище очень понравилось.
Вдруг внимание ее привлекла чья-то ярко-рыжая голова.
Эби подалась вперед. Снова мелькнули в толпе рыжие волосы. Эби быстро пересекла дорожку и направилась следом. Гости узнавали ее, похлопывали по спине, обнимали, и ей пришлось замедлить шаг. Некоторым хотелось перекинуться с ней словом, обсудить новости.
– Да-да, конечно, – отделывалась она, – подождите минутку.
Снова вспыхнуло ярко-рыжее пятно.
Она двинулась за ним, на мгновение потеряла из виду, потом рыжая голова снова попалась ей на глаза.
…Он стоял на краю лужайки, у скошенной травы. Она больше не слышала шума толпы, только кровь стучала в ушах. Он стоял к ней спиной. Она приблизилась и тронула его за плечо.
Он повернулся.
Уэс.
– Эби! – воскликнул он, обнимая ее. – Добро пожаловать на собственную вечеринку!
Она вздрогнула, несколько секунд молчала, не находя слов. До этой минуты она не отдавала себе отчета, насколько Уэс похож на Джорджа.
– Я… да-да, спасибо, – запинаясь, проговорила она. – Это действительно для меня сюрприз.
– Дорогие гости! Эби здесь! – выкрикнул Уэс, обращаясь к толпе, и гул голосов был ему ответом.
Потом все дружно запели песенку «Ведь он такой хороший, славный парень», только вместо «он», разумеется, пели «она». Кое-кто подходил с подарком. Но, несмотря на искренние улыбки, добрые воспоминания, ощущалось общее настроение растерянности и уныния. Эти люди не просто прощались с Эби. Тут было нечто большее. Ласло тоже приветствовал ее, он был в черном костюме и на этой жаре чувствовал себя не в своей тарелке. Ласло сообщил, что привез с собой юриста и хочет, чтобы она сегодня же подписала все бумаги. Эби понимала, что на вечеринку он приехал лишь для вида, на самом же деле поскорее хочет покончить с делом.
Только через час она смогла найти местечко, чтобы присесть. Кто-то поставил перед ней пластиковую тарелку с жареным мясом. Она была несколько сбита с толку. Все время поглядывала на транспарант.
ПРОЩАЙ, ЭБИ
Эти два слова значили для нее гораздо больше: «Прощай, Джордж», «Прощай, Сулей», «Прощай, Лизетта», «Прощайте, полувековые воспоминания».
Все это время она ждала какого-то отчетливого знака. Ей не нужен был транспарант, ей нужно было знамение. Как жаль, что ей не придется остаться здесь.
– Сколько народу, а? – раздался за ее спиной голос Кейт.
Она села рядом с Эби и вручила ей бутылку с водой. На племяннице было хлопчатобумажное платье салатного цвета, без бретелек, подчеркивающее ее лебединую шею. И вообще, с короткими волосами выглядела она потрясающе. За эти дни Кейт успела загореть и теперь казалась гораздо крепче, чем в день приезда, – у нее был здоровый, цветущий вид. Эби порадовалась, что продержалась здесь так долго хотя бы для того, чтобы Кейт могла недельку отдохнуть – племяннице этого не хватало.
Эби с благодарностью взяла бутылку, отвернула пробку и сделала большой глоток.
– А ты знала, что приедет так много народу? – спросила она, прищурившись.
– Мы все надеялись на это. По городу прошел слух о вечеринке, и всем захотелось приехать. Буладина считает, что это ее заслуга.
Они покрутили головой и увидели, что старушка подходит к транспаранту. На этот раз она свернула его и с таким вызывающим видом зашагала к своему домику, что никто не осмелился ее остановить.
– Транспарант Ласло привез. А она не хочет, чтобы вечеринка была прощальной, – пояснила Кейт.
– Если честно, я тоже не хочу, – со вздохом сказала Эби, в первый раз вслух признаваясь в этом.
Ей тяжело было это выговорить. Но слишком долго она носила эти слова в сердце.
– О, Эби, я так и знала! – неожиданно обрадовалась Кейт. – Еще ведь не поздно. Мне кажется, я знаю, что делать. Мне надо кое-что с вами обсудить.
Ее радостное возбуждение несколько обескуражило Эби.
– Обсудить? Что?
– Если бы у вас были деньги на путешествие, вы бы все равно продали «Потерянное озеро»?
Эби приложила холодную бутылку ко лбу, потом к груди:
– Может быть.
– А-а-а… – разочарованно протянула Кейт, и Эби заметила, что огонек в ее глазах угас. – Тогда ладно.
