Три года назад она обладала силой, способной очаровать его. Чтобы поставить его на колени. И когда она вошла в библиотеку, когда впервые обратилась к нему как к лорду Рэдклиффу, он понял, что, если не будет осторожен, существует вполне реальная опасность, что это повторится снова. Это знание только усилило его горечь по отношению к ней.
— Кроме того, — продолжила Джулия, — когда вы будете возвращаться домой, мы с Харкером будем сопровождать вас. И, возможно, мой брат…
Она бросила еще один многозначительный взгляд в его сторону.
— Но еще слишком рано говорить об этом. Лучше нам поговорить обо всех развлечениях, которые я запланировала для нас здесь, в Першинге.
— Развлечения?
Мисс Стаффорд выглядела искренне встревоженной такой перспективой.
— Я очень надеюсь, что вы не доставили себе никаких хлопот из-за меня, леди Харкер.
— А почему бы и нет? Вы мой гость. Я бы устроила бал, если бы Себастьян позволил. Но нет. Нам придется довольствоваться деревенскими развлечениями. Вы когда-то проводили много времени в деревне, не так ли, мисс Стаффорд? До того, как ваш отец… То есть до всех этих неприятностей?
— Да, я выросла в Ньюэлл-парке. Я жила там до своего дебюта.
— Ньюэлл-парк?
— Главная резиденция баронетов Стаффордов в Кенте. Сейчас ее занимает нынешний баронет. Сэр Джордж. Он очень дальний родственник моего отца.
Джулия сморщила нос.
— Кажется, я с ним встречалась. Это было прошлым летом в Лондоне. На вечеринке, устроенной лордом и леди Грейвз. Там было столько людей… — Она замолчала.
— Но мы не об этом говорили. Мы говорили о сельской местности и деревенских развлечениях. Полагаю, вы умеете ездить верхом, мисс Стаффорд?
— Да, конечно.
Джулия откусила кусочек торта.
— Я держу здесь одну из своих любимых кобыл круглый год. К сожалению, я абсолютно ничего не знаю о других лошадях в конюшне. Большинство из них были куплены моим братом Эдмундом перед его смертью. Но это неважно. Осмелюсь предположить, Себастьян сможет выбрать для вас подходящую лошадь.
Он увидел, как голубые глаза мисс Стаффорд метнулись к нему. Она была смущена самонадеянностью его сестры, это все, что он мог сказать. Но было и кое-что еще. Что-то в ее глазах, что он не мог истолковать.
— Сколько времени прошло с тех пор, как вы в последний раз ездили верхом, мисс Стаффорд? — спросил он.
— Два года, милорд.
Значит, с тех пор, как умер ее отец. Без сомнения, ее лошадь была среди предметов, потерянных в той последней раздаче карт.
— Если вам нужно заново потренироваться, вам подойдет Арес. Он достаточно безопасен для наездника среднего мастерства.
Глаза мисс Стаффорд на мгновение встретились с его глазами. Она, казалось, нисколько не обиделась на его несправедливую характеристику ее умения держаться в седле. На самом деле все как раз наоборот. Казалось, она ему поверила.
— Я надеюсь, что я
— Человек не разучивается ездить верхом, мисс Стаффорд.
— Нет, я полагаю, что нет. Но столько времени прошло. У меня даже больше нет костюма для верховой езды.
— Вы можете надеть один из моих, — сказала Джулия. — И я даже знаю какой. Темно-синий, с самым божественным маленьким жакетом с манжетами из мушкетера. Последний писк моды. Моя горничная, Крэддок, может внести любые необходимые коррективы. Она мастерски управляется с иголкой и ниткой.
— Очень любезно с вашей стороны предложить это, леди Харкер, но вам не нужно одалживать мне что-то и вполовину столь прекрасное.
Себастьян посмотрел на мисс Стаффорд из-под опущенных бровей. Неужели она всегда была такой мучительно вежливой? Такой чертовски почтительной? Это раздражало его. Подумать только, что гордое, энергичное создание, которое он знал три года назад в Лондоне, было доведено до такого состояния. Это заставляло его чувствовать себя… почти виноватым. Но почему это должно быть так? Он не был ответственен за ее смену положения. В этом она должна была винить своего отца. И себя. Ведь если бы она вышла за него замуж три года назад, то сейчас была бы графиней. Вместо этого она обошлась с ним отвратительно. Отвергнув его.
Сказать, что она разбила ему сердце, было бы сентиментальной романтической чепухой, к тому же это было бы преуменьшением. Боже милостивый, ее отказ практически лишил его сил! Она была первой и единственной женщиной, которую он когда-либо любил. И вот теперь она была здесь. Показывая себя ничем не лучше, чем корыстолюбивые, жадные самки, которые когда-то преследовали его титулованного старшего брата. Хуже того, она вела себя так, как будто они никогда не были друг для друга чем-то большим, чем самые простые знакомые. Как будто он никогда не держал ее в своих объятиях. Как будто она никогда не прикасалась к нему и не целовала его.
Если только ее загадочное замечание о