ГОРДАЯ КРАСАВИЦАСветская красавица Сильвия Стаффорд слишком прагматична, чтобы тосковать. Когда трагическая смерть ее отца-игрока оставляет ее обездоленной и одинокой, она находит работу гувернантки в доме торговца в Чипсайде. Изолированная от модных знакомых своей юности, она обречена на одинокую жизнь старой девы, пока таинственный посетитель не убеждает вернуться к своей прежней жизни на время — и к своей прежней любви.МУЖЧИНА СО ШРАМАМИПолковник Себастьян Конрад больше не тот лихой кавалерийский офицер, в которого Сильвия когда-то влюбилась. Сильно пострадавший во время восстания сипаев, он удалился в свое поместье в сельской местности Хартфордшира, где живет почти в полном уединении. Задумчивый и измученный, он нисколько не заботится о графском титуле, который унаследовал, и еще меньше о вероломной красавице, которая отвергла его три года назад.ВТОРОЙ ШАНСНеделя вместе в отдаленной викторианской сельской местности — это последнее, чего кто-либо из них когда-либо хотел. Но когда вмешается судьба, чтобы воссоединить их, смогут ли раненный граф и обедневшая красавица наконец обрести свое счастье? Или некоторым сказочным концовкам просто не суждено сбыться?
Сильвия Стаффорд разгладила юбки своего простого темно-серого платья, пока шла за своей работодательницей, миссис Динвидди, вниз по лестнице. Ей не было строго запрещено принимать посетителей; однако за все два года, что она была гувернанткой детей Динвидди, ни друзья ни родственники никогда не пытались навестить ее. Не то чтобы в ее жизни в данный момент было много друзей или родных. После самоубийства ее отца единственной оставшейся семьей была кучка неодобрительно настроенных тетушек и дядюшек. И все светские друзья, которые у нее могли быть в роли мисс Стаффорд из Ньюэлл-парка в Кенте, давно исчезли.
— Я не знаю никакой леди Харкер, — сказала она. — По крайней мере, я не
— Она была очень настойчива, — ответила миссис Динвидди.
— Вы говорили с ней, мэм?
— О да. Мы мило поболтали.
Миссис Динвидди издала смешок.
— Вы только представьте! Я беседовала с настоящей виконтессой! Но она всего лишь юная леди и достаточно приятна, несмотря на свое положение. Мне было с ней очень спокойно.
Скромная гостиная Динвидди, как и вся остальная часть их дома в Чипсайде, была обставлена со вкусом и была удобной. Сильвия вошла туда и обнаружила невысокую женщину, сидящую на краешке кресла без подлокотников, ее модные юбки с воланами были накинуты на проволочный кринолин поистине великолепных пропорций. Она
Она вскочила со своего места, ее большие карие глаза немедленно остановились на Сильвии. А потом она улыбнулась.
— Вы и есть мисс Стаффорд? Она шагнула вперед.
— Я узнала ваши волосы! Они так прекрасны. И какая вы
Миссис Динвидди была добрым работодателем и с готовностью согласилась на просьбу леди Харкер, даже вызвавшись приказать принести им чай.
— Мне кажется, что я должна помнить вас, леди Харкер, — сказала Сильвия после того, как ее хозяйка вышла из комнаты, — но, боюсь, что не помню.
Улыбка леди Харкер погасла.
— Нет, конечно. Мы никогда не встречались, мисс Стаффорд. О, но я так счастлива, что нашла вас. Вы даже не представляете…
Сильвия встревожилась, увидев слезы, выступившие на глазах леди Харкер.
— Моя дорогая мэм, — мягко сказала она, — пожалуйста, присаживайтесь. И, пожалуйста, возьмите мой носовой платок. Вот. Видите маленькие узелки из синих и коричневых ниток? Это одна из первых попыток мисс Динвидди в вышивании. Это ее попытка вышить цветы. Она подарила мне этот носовой платок на прошлое Рождество. В него был завернут кусочек моего любимого мыла с ароматом фиалки.
Когда-то давно Сильвией восхищались за ее бархатистый голос. Он был низким и мягким. Соблазнительным, как сказал один пылкий поклонник. Действительно, редко бывала лондонская вечеринка, во время которой в какой-то момент ее не просили бы спеть. Теперь, однако, ее голос стал чрезвычайно практичным атрибутом, который она использовала ежедневно, чтобы успокоить своих юных подопечных, а по вечерам читать или петь им перед сном. Он также был бесценным для успокоения вечно взволнованной кухарки, обеспокоенной горничной и всех остальных, чьи нервы были на пределе.
С таким же успехом он срабатывал и на высоконравственных аристократов.
Отвлекшись, леди Харкер опустилась в кресло, ее внимание было сосредоточено на ряде бесформенных узелков ниток, обрамлявших носовой платок.
— Мисс Динвидди — это тот ребенок, которого вы здесь обучаете?
Сильвия уселась в кресло напротив леди Харкер, ее собственные пышные юбки осели вокруг нее умеренным потоком практичной серой шерсти.
— Да, мэм. Мисс Клара Динвидди — старшая дочь в семье. Сейчас ей восемь лет. Я также учу ее младшую сестру Кору. Коре шесть лет.
— Я не думала, что обнаружу вас в роли гувернантки, — сказала леди Харкер, вытирая глаза.
Сильвия не обиделась. По правде говоря, она и сама не думала, что станет гувернанткой. Она собиралась выйти замуж. Однажды в ее жизни даже был один особенный джентльмен. Джентльмен, который был гораздо ближе к тому, чтобы завоевать ее руку, чем любой другой поклонник. Но самоубийство папы все изменило. Семья, у которой она жила в течение лондонского сезона, как можно скорее отправила ее обратно в деревню. И после этого она больше никогда не слышала ни от одного из своих поклонников.
Не то чтобы все это сейчас имело значение. Ее слезы давно высохли, и та ее часть, которая когда-то лелеяла невозможные романтические мечты, увяла и умерла. Она не была несчастна. Отнюдь нет. Она смеялась легко и часто. Она больше не думала о своей прежней жизни. Ну, почти никогда.
— Семья Динвидди была очень добра ко мне, — честно призналась она.