безделье весь день напролёт.
Под кров позабытого дома
приятно вернуться опять –
где всё так до боли знакомо,
никто не мешает мечтать.
Играют довольные дети,
в квартире – покой и уют.
Что может быть лучше на свете
согласья, царящего тут?
Крепчают семейные узы,
смеётся довольно жена…
И только печальная муза
была почему-то бледна.
2011
Холодная осень. В саду тихо мокнут
цветы под дождём, что без устали льёт.
А голые сучья в закрытые окна
царапались робко всю ночь напролёт.
Я их не впустил, – я живу одиноко,
и в доме не слышно спешащих шагов,
нет музыки, смеха, нет песен, упрёков,
нет верных друзей и заклятых врагов.
И это ещё невысокая плата
за строчки двойные о жизни простой.
Поэзия – путь без конца и возврата,
усталость, тоска, недовольство собой.
Неладное что-то под небом осенним,
нагнулся под бурей раскидистый клён.
Цветаева, Пушкин, Рубцов и Есенин, –
как много известных и славных имён…
2010
Кому помешал мой туман в голове?
– Я думал в окрестностях дачи…
Пойду затаюсь, как кузнечик в траве,
собою пейзаж озадачив.
Пускай меня ищут для разных работ,
мне жалко бурьян в огороде:
он буйно разросся, теперь он цветёт
и явно стремится к свободе.
Жене, чей известен безжалостный нрав,
обидно проигрывать в прятки.
Нет, только подумайте – я ведь был прав –
и снова полю эти грядки.
Бурьян насмехался, не веря в мой пыл,
он знал меня лучше, чем кто-то.
Не вспыхнув в начале, я быстро остыл,
избегнув солёного пота.
Когда руки заняты, то в голове
кипят мысли, рифмой сплетаясь.
А солнце, запутавшись в мелкой листве,
клонилось к земле, усмехаясь.
2014
Я тупая, тупая, тупая…
Образ мой восемнадцати лет.
А вокруг бродит хищная стая
мужиков. Подходящего нет.
Нет ни слуг, ни друзей настоящих,
нет иллюзий и лёгких побед,
нет амбиций и писем входящих…
Как бездарно построен сюжет!
Что с того, что читаю Шекспира
на знакомом ему языке,
слышу как семиструнная лира
где-то тихо звучит вдалеке?
Я красивая (это нескромно,
но ведь ты не совсем близорук?)
Сердце бьётся спокойно и ровно
в дни свиданий и частых разлук.
Только солнце в глазах золотится
из-под острых и колких ресниц,
да улыбка неслышно таится
на губах как у раненых птиц.
Я живу пока только мечтая
в тесном круге проблем и подруг.
Только вдруг поняла – не тупая…
Нет, мужчины слепые вокруг.
2014
Пришла внезапно с ветром стылым
любовь в пустой, холодный дом,
спросила: «Что ж ты, друг мой милый,
писал стихи всё не о том?
Забыл меня, молчал годами,
а я надеялась, звала.
Заклятье что ли между нами,
иль в сердце снежная игла…
Ты променял свиданий радость
на тихий, плюшевый уют.
Откуда страх и эта слабость?
Лишь горстку пепла вижу тут».
А я молчал и всё всплывали
виденья прошлых, лучших дней.
Вот в чем секрет моей печали:
она пришла – как сон о ней.
2012
Я застрял в этом веке – Серебряном, древнем,
где все зыбко в тумане обманчивых слов.
Пропиталась душа колдовским, сладким зельем,
но сменить старый стиль я ещё не готов.
Я читаю запоем стихи Мандельштама
до утра, в бледном свете горящей свечи.
Никогда не погаснет блаженное пламя,
пока плачет печаль в побледневшей ночи.
Мне бы вынырнуть, всплыть в век поближе – двадцатый,
почитать Кузнецова стихи иногда,
но смешались события, люди и даты,
все молчат и спешат, уходя в никуда.
Есть ещё современней и ближе поэты, –
сколько новых вокруг, неизвестных имён…
Тихо гаснет свеча, близко время рассвета,
между рифмой и сном – выбираю я сон.
2010
Я выхожу курить во двор.
Над ним деревьев спящих ветки
ведут со мною давний спор.
Он ни о чем. Иду к беседке.
Её я спрятал в глубине,
в кустах разросшейся сирени.
Легко здесь думать в тишине
и предаваться милой лени.
Скамейка, старый круглый стол,
букет цветов, увядших впрочем.
Да, здесь бывал и слабый пол,
но с ними мир, увы, не прочен.
И, кстати – пару слов о них,
кого прекрасней нет на свете:
я посвящу им лучший стих,
а может, – пару строк в сонете,
но не сегодня, не сейчас,
когда в зените полдень алый.
Их не понять, что им до нас?
И мой привет им запоздалый.
Мечтать мешает днём жара
и снова шепчет тихо ветер
о том, что юности пора
уже проходит… Скоро вечер.
2014
Пурпурный лист на ветке клёна
уже засох, но не упал.
Он одинок, на обнажённых
деревьях вечер догорал.
Цветные тени тихо тают,
плывёт туман, и в тишине
беззвучно птицы пролетают,
спеша растаять в вышине.
Я остаюсь, но так хотелось
мне вместе с ними улететь.
Проходит жизнь, куда все делось?
Кого любить… Кого жалеть…
2009
Я расскажу вам про чердак, –
пустынный храм под крышей прочной.
Сюда свалили кое-как
набор вещей не нужных точно.
Здесь света нет и только днём,
порывшись в порванных коробках,
возможно вырасти умом,
от разных книг, лежащих робко.
Ещё, я помню, видел здесь
набор игрушек новогодних,
газет, журналов разных смесь, -
полно комплектов прошлогодних.
Под грудой старых, пыльных книг
нашёл дневник свой старый, школьный;
открыл его и сразу сник,
блеснув в глазах слезой невольной.
Вот фотографии в углу:
листы поблёкшие без даты.
Я бы воздал им похвалу,
но запропали все куда-то.
Так обойдёмся без имён,
без биографий и заглавий.
