мы пришли бесконечно страдать,
мы вернулись сюда попрощаться,
здесь мы будем теперь умирать.
Скорбно смотрят знакомые лица
с потускневших от старости стен.
Этот мир, – что вокруг, только снится,
он бурлит лишь в объятиях вен.
Нам лишь кажутся дальние страны
на сетчатке обманутых глаз.
Пусть бушуют вдали ураганы,
не затронув вниманием нас.
Кто создал эту жизнь, – остановку
на дороге из сплетен и лжи
прямо к свету, под чью же диктовку
пишут ангелы нам миражи?
Телевизор спокойно бормочет,
формируя сознанье моё;
понимаю, чего же он хочет
и в какое ведёт забытьё.
И спокойно смотрю на картинки,
что мелькают сквозь пыль на стекле.
За окном мелкий дождь, – как слезинки,
как печаль о забытой Земле.
2010
Не пользы для, а скуки ради
пишу я долгий, нудный стих;
слова пихаю в них не глядя,
пусть даже мало пользы в них.
Неблагодарный мой читатель
пусть будет долго в них искать
какой-то смысл. Ищи, приятель.
Мне просто холодно опять.
Душа замёрзла, света мало,
и в темноте не видно нот.
И хоть ещё осталось жало,
но высох яд, а в сердце – лёд.
2010
Размер в стихах – его основа,
фундамент здания, гранит.
Слова в строю – строка готова,
ещё непрочно, но стоит.
Теперь их нужно по порядку
расставить строго по местам;
как в огороде садим грядку,
читать легко чтоб было нам.
Итак, размеры основные…
Всего их будет ровно пять.
Поверьте мне, они простые,
легко запомнить и понять.
Двустопный ЯМБ – любимчик музы:
беспечен, лёгок, шаловлив.
Он словно шар в объятьях лузы,
гусар, повеса – ох, игрив.
ХОРЕЙ диктует отрешённо
бумаге верные слова.
От них мне холодно и больно
и каменеет голова.
Теперь АНАПЕСТ – он трёхсложен,
течёт – как мощная река,
хоть величав, но флирт возможен,
но только в меру и слегка.
Вот АМФИБРАХИЙ – это барин.
С ним надо стоя и на «вы»,
не столько сложен, как коварен,
как ветер западный с Невы.
Серьёзный ДАКТИЛЬ одиноко
стоит себе особняком,
как подойти, с какого бока,
чтоб подружиться с чудаком?
Теперь с размерами понятно.
Ваш стих готов уже в печать.
Всё получилось строго, внятно
и не добавить, не отнять.
2012
Ещё год промчался галопом, –
ни лучше, ни хуже других,
ушёл президент ненароком,
но стоит ли помнить о них?
В деревне все так же рассветы
сменяют закаты опять
и снова ищу я ответы,
да только откуда их взять?
Здесь только бурьян у ограды,
дорога, – что летом пылит,
да сумрак зелёного сада
и речка, за лугом, вдали.
На сердце тревожно и пусто,
по небу идут облака.
Какая ж причина для грусти?
Откуда такая тоска?
Опять день прошёл, солнце село,
тускнеет за окнами свет.
На "Кто виноват?" и "Что делать?" –
хоть кто-то найдёт мне ответ?
2010
"О, как смеялись вы над нами,
как ненавидели вы нас
за то, что тихими стихами
мы громко обличали вас!"
А время шло и с идеалов
стирало глянец позолот,
и звоны пенистых бокалов
звучали ночи напролёт.
А мы – всё те же, и без песен
не можем жить в чаду побед.
Вот почему ваш мир вам тесен, –
ведь бьёт в глаза слепящий свет.
Тот пир недолго будет длиться
и хлопья пены все спадут.
Опутав сердце, страх змеится,
а дни проходят как в бреду.
Читая лживые газеты,
мы ясно видим – близок срок.
Пока все песни не допеты,
храним мы правду между строк.
"Так помни Тютчева заветы:
молчи, скрывайся и таи"
в краю, где звезды вечно светят
"И чувства и мечты свои…"
2010
В бурлящем море всех событий
спокойно плыть нам не дано,
и за звеном идёт звено
ошибок новых и открытий.
И переливами мгновений
играет ясно каждый день,
а огорчений кратких тень
не смоет ясность озарений.
Лишь незначительных намёков
вдруг промелькнёт след иногда
и понимаешь без труда
ты смысл тогда в словах пророков.
Ведь каждый день я осторожно
перебираю груды книг,
а путь короче – напрямик
и отыскать его несложно.
2010
Лежу, накрытый сверху пледом,
болею и внутри пожар, –
как раскалённый самовар;
и между утром и обедом
все пью целительный отвар.
Вчера случайно мелкий вирус
посмел проникнуть внутрь извне,
потом размножился вполне.
Теперь их там, как на Стихи.ру
поэтов, но числом втройне.
Война идёт и не на шутку,
в закатный час зашла в тупик.
Иммунитет совсем поник.
Уже уставшему рассудку
не кажется, что он велик.
Пора привлечь серьёзный фактор, –
добавить в водку перец, мёд.
Сие лекарство нам даёт
в желудке ядерный реактор.
К утру, надеюсь, все пройдёт!
2012
«Поэзия, должно быть, состоит
в отсутствии отчётливой границы».
Пределов нет для смысла, алфавит
синеет здесь и за чертой страницы.
Где даль размыта, там трепещет мозг,
вращаясь вновь по замкнутому кругу,
течёт и лепится, как талый воск,
ничьи шаги приняв за поступь друга.
Поэзия – опасная игра,
где нас пленяет неизвестный гений
лишь с помощью тетради и пера,
нам показав толпу живых видений.
Далёкий свет мучительно зовёт
в страну мечты, забвения и боли,
где в тишине грядущее живёт,
которому ты веришь поневоле.
А жизнь идёт, и хмурый день с утра
всё тянется, как колдовское зелье.
Но пару строк, когда придёт пора,
я сберегу – как тяжкое похмелье.
2014
Буковки пляшут в уставших глазах,
шелест страниц – словно гром в поднебесье,
запахом кофе весь воздух пропах, –
это усталость, диагноз известен.
