Маша рыдала, обливаясь горькими слезами, уткнувшись в грудь Лауре.
– К тебе приставали? Тебя обидели? – начала я засыпать подругу вопросами. – Нужно было непременно сказать обо всем охране.
Я взглянула на Лауру. Она одной рукой удерживала Мари за затылок, давая девушке возможность выплакаться, а другой рукой продолжала курить свой айкос.
– К ней никто не приставал, – пояснила она. – Маша увидела, как какая-то шлюха засовывала свой язык в глотку ее мужу.
Я тупо посмотрела на нее, пытаясь разобрать смысл ее слов.
Лаура закатила глаза.
– Зарянский, – пояснила она. – Зарянский ее муж.
– Спасииииибо, папочка! – запищал Илья, крепко обнимая меня своими ручками. – Это самый лучший выходной на свете!
Я рассмеялся, утыкаясь в шею своего сына и вдыхая его запах. Он был еще таким маленьким, но размышлял не по годам. Порою я удивлялся, как быстро он уже успел вырасти. Но все же Илья был моим мальчиком. Сколько бы лет ему ни было.
– Я люблю тебя, – сказал он, все еще обнимая меня.
– И я тебя люблю, сынок.
Илюша, наконец, оторвался от меня и побежал наверх переодеваться.
– Как прошло ваше
Я подошел к кофемашине и нажал кнопку. Аппарат загудел, и вскоре горячая жидкость полилась в чашку тонкой струйкой.
– Ты звонил ей сегодня? – спросил я брата, продолжая стоять к нему спиной.
Последнее время наши отношения были
– Пока еще нет. С утра у нее процедуры.
После перенесенного инсульта мама долгое время находилась под контролем врачей. Я отправил ее на длительную реабилитацию. И она пробудет там столько, сколько ей нужно. Поэтому заботу об Илье мы разделили с Глебом напополам.
– Пост сдал – пост принял, – сказал я, садясь напротив брата. Он тоже пил кофе.
Его глаза были слегка красными. В целом Глеб выглядел уставшим.
– У нас с Димасом есть кое-какие дела. Я вернусь к вечеру. Постарайся не выбиваться из графика.
Я сделал знак головой в сторону холодильника. Там висело расписание Ильи на неделю. Так как сегодня суббота, первая половина дня у нас свободна для прогулок, но в два часа у него английский по скайпу, а в пять – программирование.
– Я устал быть нянькой, – Глеб раздраженно закатил глаза. – Почему ты уволил их всех? Вот, к примеру, последняя была ничего, кстати.
Я поставил чашку на стол чуть сильнее, чем следовало. Судя по стуку керамики о поверхность, было видно, как меня раздражают подобные вопросы.
– Вот именно! – ответил я, слегка повышая тон. – Она понравилась тебе как сексуальный объект, а не мне как няня для ребенка. Я видел, как ты пялился на ее задницу. Мне не нужно, чтобы ты трахал ее в уголках нашего дома, пока Илья находится без присмотра.
Глеб громко фыркнул.
– Уверяю тебя, брат, я бы трахал ее, исключительно когда мелкий бы спал.
Я услышал топот маленьких ножек на лестнице. Мы оба вскинули головы, смотря в сторону Ильи, вошедшего на кухню. Пришлось прикусить язык и продолжить этот разговор чуть позже.
– Эй, бандит!
Я раскрыл объятья. Сын обнял меня за плечи, обхватывая мой корпус ногами.
– Я не бандит, – весело ответил он. – Я обезьянка.
Рассмеявшись, я подошел к холодильнику, продолжая удерживать его в своих объятиях.
– Давай посмотрим, что тут у нас есть.
Я открыл дверцу и стал перебирать контейнеры с едой. Как только мама заболела и не смогла заботиться об Илье, в холодильнике тоже стало пусто. Сейчас к нам приходит повар три раза в неделю и готовит исключительно здоровую еду из списка продуктов, которые я указал. Никакого глютена, фастфуда, жареного, кислого… Список бесконечен, если честно. Но для меня очень важно, чтобы мой сын питал правильно. Этого хотела его мать. Я лишь поддерживаю то, что она начала.
– Индейку будешь? – спросил я Илью, доставая контейнер.
Ребенок скривился, давая понять, что хочет чего-то другого.
– Мясо – это твои мышцы, сын. Чтобы ты вырос большим и сильным. Иначе у тебя попросту не будет хватать энергии на тренировках.
Илья практически с рождения занимался плаванием, а год назад пошел еще и на самбо.
– Ну… – сын сморщил нос, обдумывая мои слова. – Ладно.
Я поставил Илью на пол и стал накладывать ему еду в тарелку.
– Дядя, мы с папой так круто провели сегодня время. В следующий раз ты обязательно должен поехать с нами.
– Тебя папа предупредил, что это секрет? Ты никогда и никому не должен об этом рассказывать.
Илья сделал жест, как будто застегивает рот на молнию.
– Ага, – ответил он. – Папа сказал, что для мужчины очень важно держать язык за зубами.
– Ну, конечно, – рассмеялся я, ставя перед сыном тарелку. – Вообще-то, мое предупреждение, что ты больше не будешь стрелять, если расскажешь кому-то об этом, было более чем понимающим.
