– Дикая роза расцвела, так что и не узнать, – одарил ее комплиментом с барского плеча молодой граф. В прорезях маски блестели азартом глаза. Взгляд наглеца задержался на груди девушки, затем скользнул по шее, переместился к лицу, – лепестки нежны, стебелек гибок, листва свежа… – И наконец обосновался на губах.
Ёсь потешался. Похоже, себя он мнил неимоверно привлекательным. Впрочем, будь Тиса чуть легкомысленней, возможно, у него представился бы шанс вскружить ей голову своей наглой манерой общения. Увы, она уже не в том возрасте, чтобы млеть от пошлых намеков.
– Я рассчитываю на следующий танец, цветочек, – томно промурлыкал Озерский, наклоняясь к девичьему ушку.
Теперь «дракон» вдруг ощутимо стиснул ее ладонь, что заставило Войнову взглянуть на него. Серебристая маска, щерящаяся клыками, неожиданно придала ей задора.
– Вы забыли сказать о шипах, граф, – прошептала видящая в ответ нахалу. – Они остры и царапаются. И вы это прекрасно знаете. Тем более танец я обещала этому сударю.
– Все верно, барышня ангажирована. – «Дракон» подтвердил слова действиями, ловко оттеснив настойчивого ухажера от партнерши по танцу.
– Тогда следующий мой, – не сдавался упрямец.
Вот уж неймется сиятельству! Так и заставит послать этикет в изнанку.
– Я не стою вашего внимания, граф Озерский. – Тиса покачала головой, улыбаясь из-за плеча «дракона». – Пожалуйста, не тратьте его на меня. Как и ваше драгоценное время.
Да, грубо с ее стороны. Да, некрасиво. Этикет на издыхании и рыдает. Но, Единый, как же весело! Особенно это выражение лица нахала, которое погасло через секунду. Но и этого хватило, чтобы понять… Бог ты мой! Он готов спалить ее взглядом на месте! Василиск носатый, ничего у тебя не выйдет.
Озерский развернулся на каблуках и отправился прочь, возвращаясь в свою компанию. А Тиса увлекла за собой на кадриль «дракона».
– Вы умеете осаживать неугодных воздыхателей, – усмехнулся он, встав позади нее.
– Он докучает мне неимоверно. Возможно, теперь оставит в покое. Благодарю, что подыграли.
В следующий миг кадриль затянула в свой водоворот. Говорить стало невозможно, только смеяться. Тиса не ведала, что, когда она не смотрела на партнера, тот частенько оборачивался и вглядывался в компанию графа. И порой беззвучно шевелил губами.
Как не знала и того, что в этот момент Озерский чернит ее девичью честь лживыми речами.
– Что? Отбрила тебя барышня? Неужели нашего Ёся обставила провинциалка! – посмеивались подвыпившие друзья сиятельства. Они часто кутили вместе с молодым графом.
– Кусайте локти, узколобые фигляры! Барышня для вида отказала, – самодовольно хмыкнул красногубый. Один только Бог знал, какая ярость клокотала внутри этого человека, но он великолепно умел держать лицо. Мать привила ему сие умение, когда будущий граф еще носил на груди накрахмаленные слюнявчики. – Стесняется, дуреха. Боится слухов. На самом деле уже вся дрожит от предвкушения снова лечь в мою постель. О чем мне и шепнула на ухо.
– О-о! Так ты с ней уже успел!?
– Именно. Провинциалочка тает как масло в моих руках! И ласкова, словно похотливая кошка. Сегодня мы обновим одну из спален губернатора, и вы будете тому свидетелями, – пообещал Озерский, выпивая до дна бокал вина. – Я обломаю твои шипы, розочка, и научу покорности, – прошептал он себе под нос.
– Ёсь! Ты просто гениальный соблазнитель! Ты непревзойденный! Ты наш бог! – завелись льстецы.
Этого разговора Тиса не слышала, она вся отдавалась танцу. После кадрили «дракон» довел ее до ложи, передав в объятия Люсеньки, и раскланялся. Войнова проводила бывшего партнера по танцам долгим взглядом. Что-то в душе не давало покоя. В один миг растаяло ощущение тепла и защищенности, ее вновь на пару секунд сковало то странное чувство брошенности и потерянности. Чур меня, чур! Срочно нужно продолжить веселье!
– Ой, Тиса, мы решили играть в фанты! Ты будешь с нами? – привлекла внимание подруги Перышкина. – Паша водит!
Посмеиваясь в знатно закрученные усы, благочинник Павел собирал в перевернутый цилиндр вещицы желающих поразвлечься незатейливой игрой.
– Вы не откажете нам в этом удовольствии? – подступил Иван.
– Тиса Лазаровна, вы просто обязаны сдать свой великолепный нож! – воскликнул юный блюститель порядка Алешка.
– Только не его! Вот, возьмите мой веер, – смеясь, кинула его в шляпу, – им тоже можно запустить во что-нибудь при большом желании.
– Или в кого-нибудь, – поддакнул Строчка.
Благочинники отдали честь шутке короткими смешками.
По правую руку Тисы объявился учитель, и Люся тут же решила и его исспросить, желает ли тот поучаствовать в игре.
– Сомневаюсь, что Климентий Петрониевич будет предаваться столь несерьезной забаве, – предположила Войнова, с шутливым вызовом глядя на него, – не требующей незаурядного ума. В нее могут играть даже младенцы.
Учитель вздернул белесые брови.
– Я не чужд потехе, Тиса Лазаровна, – он вынул карманные часы на цепочке, и вещица вскоре исчезла в темном нутре цилиндра, – но благодарю за комплимент моим умственным способностям.
