– Повеселила ты меня сегодня рассказом. А Озерского на самом деле обходи стороной. Этот молодой граф ловко водит за нос весь Оранск и женщин меняет как перчатки. Кровь помогает Ёсю очаровывать дурех. Однако еще ни одна обманутая открыто его не обвиняла. Не удивлюсь, если каждая дурочка его портрет под подушкой хранит. Несносному мальчишке все сходит с рук.
Тиса выдохнула:
– Кровь упырей.
– О, кто-то тебя уже просветил. – Вэйна кивнула. – Ты, видимо, отличный искун, ласточка, раз на тебя его влекущие чары не подействовали. Значит, и чтецы тебе голову не взломают так просто. Я бы хотела знать, как твои успехи в поиске, да вижу по глазам, что ты уже куда-то торопишься.
Войнова подтвердила. Образ маленькой девочки в памяти теперь не давал ей усидеть в гостях у колдуньи.
– Что ж, работы пока особой нет, птичка моя. Можешь не волноваться и отдыхать седмицу. В лавке вполне управляется Пантелеймон с бабоньками. Но, коли пожелаешь в гости зайти сама или с юной Перышкиной, всегда буду рада.
Агата спустилась вместе с Тисой на первый этаж в аптеку в намерении проводить ее до двери с колокольчиком. Помощница уже собиралась прощаться, когда услышала знакомый голос. Благочинник Лыков покупал у Пантелеймона несколько видов мазей и настоек, зачитывая названия с листка в руке.
– Как много берет, – пробормотала травница. И настои-то все от болезни серьезной.
– Отец у него больной. – Агата Федоровна с сочувствием покачала головой. – Боюсь, там уже ничего не поделаешь. Но мальчишка упрямый.
– Вы его знаете?
– Сережку Лыкова-то? Конечно. Одна моя поставщица сырца рядом с ними живет. Хороший парень, только жизнь у него не так легка. Я его еще ребенком помню. Детвора его тогда из-за отца дразнила.
– А что с ним? – Тиса понимала, что выглядит любопытной Варварой.
– Косеслав из приюта сам. Увы, это для некоторых глупых заносчивых людей – показатель блудливого и паршивого рода. Но мальчишка справился со сплетнями. Выучился. Благочинником стал, настоящим мужчиной. Теперь больного отца и сестру-вдову с детьми содержит.
Когда Лыков отошел от прилавка, видящая поспешила отвернуться. Однако Сергей ее заметил и поздоровался как с вэйной, так и с ней. Несмотря на вежливое приветствие, взгляд его оставался тусклым. Тиса вновь ощутила стыд за свое невменяемое поведение давеча. Парень покинул аптеку. В сумке его звякали склянки с лекарством.
Настало время прощаться и бежать в приют, что Войнова и сделала. По дороге она ворчала, поминая разговор. Это же надо! Приютные, значит, обязательно «блудливого и паршивого рода»? Да на себя бы посмотрели, сплетники!
Торопливо входя во двор «Сердечного крова», она с облегчением выдохнула, когда издалека заметила ребенка у беседки. Поня самозабвенно крошила хлеб прожорливым сизарям.
– Здрасте.
Тиса обернулась. К ней обращалась молодая девушка, Настя, – Войнова видела эту девочку среди прачек. Довольно миловидная, только одежда больше монахине подошла бы.
– Вы же к Поньке-птичнице нашей? Она у беседки как всегда, – подсказала собеседница, пряча за спину пустое кривобокое ведро. – Смешная. Голубей кормит, все надеется, что крылья вырастут, – продолжила юная прачка. – А у вас красивая шаль. Можно потрогать?
Тиса позволила, и Настя, сняв рукавицы, осторожно прикоснулась к вязаному полотну.
– Крылья вырастут? – переспросила видящая.
– Да, – хмыкнула девушка, – Понька думает, ежели она будет много кормить птиц, то у них вырастут большие крылья. Тогда голуби поднимут ее и унесут далеко-далеко отсюда, к ее маме. Вот выдумщица, да? А вы не знали, что ль?
Отрицательно покачала головой и отступила, ноги сами понесли к беседке.
– Поня!
Девчушка увидела свою взрослую подругу, и на детском лице, до сего момента серьезном, отразилось удивление, а потом и запоздалая радость. Малышка побежала навстречу, но за пару шагов резко остановилась, не решаясь обнять, и Тиса сделала это сама, схватила девочку в охапку и крепко обняла. Потом спустила с рук на землю и оглядела с ног до головы. «Ребенку нужно прикупить новый тулуп и сапожки. Эти никуда не годятся», – отметила про себя.
– Ну как ты, душа моя? Пойдешь со мной гулять?
– Пойду!
Когда они выходили за ворота приюта, Поня поделилась своими опасениями:
– Я думала, вы не придете.
– Почему же? – Тиса сжала ладошку девочки. Казалось, что не пара дней прошла с последней их встречи, а неделя.
– Думала, вы уехали. По праздникам в семьи уезжают.
Они зашагали по тротуару, направляясь, как обычно, в сторону центра Оранска. Поня рассказала, что некоторых детей забрали родители из приюта, многие к родственникам разъехались.
– Моя семья далеко, – молвила Войнова, – за тысячу верст отсюда.
– Ваши папа и мама? – девочка заглянула ей в лицо.
– Только отец.
– А мама?
Пришлось объяснить любопытной барышне, что та улетела к Единому, когда она, Тиса, была маленькой.
– А меня моя мама потеряла, – прошептала малышка. – Вот найдет и заберет к себе.
– Конечно. – От жалости к ребенку защемило сердце.
