Обратную дорогу видящая помнила смутно. Отчетливым было лишь лицо Арины Гавриловны, как звали мать Клары, ее растерянный взгляд и то, как она все оборачивалась на ускользающую из-под полозьев дорогу.
– Твой батюшка идет домой, дочка. Надо его встретить, – бормотала женщина.
– Он не придет, мам! – отвечала ей дочь. – То есть сегодня отца не будет, он задерживается, – исправилась она, закутывая мать в одеяло. Проследила, чтобы та сделала несколько глотков согревающего снадобья.
Как Войнова добрела до флигеля, осталось загадкой для нее самой. На сей раз уснула так крепко, что даже проспала назначенный говор с Ганной, и это ее немало расстроило. Подруга должна была рассказать, как прошло празднество в Увеге, и последние новости – о Кошкиных, Зое и ее маленьком сыне, Марике и Филиппе… Очнувшись ото сна в полдень, видящая немедля нырнула в поиск, но услышала только заключительную часть говора:
После говора Тиса поспешила встать и умыться. С удивлением поняла, что спала в платье и в шапке. Пальто лежало на полу рядом с ботинками, а красивое зеленое платье висело на дверце шкафа. С особой тщательностью Войнова надраивала себе мылом щеки. Голова трещала оттого, что просто не в состоянии была уварить всю кашу из воспоминаний. События последних двух суток впечатляли.
– Боже ты мой!
Одно только радовало – Арину Гавриловну успели перехватить у полыньи. Но остальное… Да-а…
Агата Федоровна корить за своевольное распитие снадобья не стала, лишь веселилась от души. Тисе же было не до смеха. Уже не до смеха. Заставь дурака богу молиться – он лоб расшибет. Дай глупой травнице зелье – она с мерой напортачит. Как она могла так бездумно наглотаться снадобья для улыбок? Где ее разум был? Ходоком в столицу, наверное, отбыл.
– Ну, дорогая, жди теперь ответной волны, – предупредила вэйна, пряча книгу на полку в библиотечном шкафу. Тиса впервые оказалась в библиотеке Агаты, богатой на интересные экземпляры по траволечению, как и на вэйновские книги. В другой раз она бы впечатлилась и пожелала поселиться в ее синих стенах на полгода как минимум, но не сегодня. – Будет видеться все хуже, чем оно есть на самом деле. Благо, непродолжительно. Денек помучаешься.
– Целый день? – простонала помощница.
– А ты думала как? Если бы не превысила количество капель, так и горя б не знала. А так – терпи, ласточка. Зато наверняка твой промах стоил того. Отлично погуляла, я права?
– Слов нет, – ответила расстроенная девушка, вспоминая свои подвиги. Чуть старушку до удара не довела, лаялась с собакой, как умалишенная, на балу смеялась так – лошади передохли бы от зависти. А графу Озерскому как ответила! Наверняка он теперь затаил на нее смертельную обиду. И еще история с кражей подозрительная. Быть закрытой в спальне, в безлюдном крыле огромного дворца… Нет. Беспечность могла ей дорогого обойтись. Видящая накрыла горящие щеки ладонями.
Конечно, была у этих дней и приятная сторона. Тиса вспомнила танцы, яркие костюмы, щебетание счастливой Люси, смущение учителя от шутливых объятий. Общение с безответно влюбленным «драконом» оставило на сердце теплую печаль – есть же еще интересные мужчины на свете, не сходится свет клином на одном титулованном вэйне. Уж он-то, в отличие от нее, наверняка более плодотворно провел время на балу с Разумовской.
Постаралась отогнать мысли о Демьяне. Пока это удается, а что делать завтра, когда на нее набросится та самая обратная волна?
Думы переключились с одного сероглазого на другую. Она уже два дня не была у Пони. Вертихвостка и сумасбродка! Забыла про ребенка! Чтобы она еще раз хоть каплю этого зелья в рот взяла!
