Потерянные полностью

Туман растаял, снова возвращая ее в сумрак ночи. Она брела по заснеженной дороге, ведущей на вершину невысокого пригорка. Ноги почти закоченели, ныли от тяжести и переступали с трудом, однако продолжали нести свою хозяйку вперед. Блуждающий взгляд не фокусировался ни на одном предмете. Даже утыкаясь глазами в снег перед ногами, женщина смотрела будто сквозь него. Что же это такое? Какое-то время Тиса пыталась выловить примету в окружающем пейзаже, чтобы потом описать ее клубовцам. Однако получалось это с трудом. Тогда она рванула в сторону. Отстранение далось с третьей попытки, но далось, позволив увидеть мать Клары со стороны. В книгах писали, что сильные видящие имеют чутье, благодаря которому они способны указать на карте место нахождения пропавшего объекта с точностью до полуверсты. Интересно, а смогла бы и она так же? На размышления не было времени. Дорога вывела на вершину пригорка, и Тиса узнала место, куда ноги несли заблудшую. Черный абрис кручи на фоне звездного неба, она такие очертания уже видела. И даже недавно забиралась на этот крутой холм. Теперь можно возвращаться.

Раскрыла глаза и выдохнула:

– Каток у села Доброкурово на разлившейся Патве. Она направляется туда.

– Ну, слава Единому! – воскликнул Строчка громко, разбудив пса Голиковых. «Уф-уф», – загавкал пес, как старый сыч.

– Она сильно продрогла.

– Едем, – сказал Клим. – По дороге будете отслеживать ее передвижения. Вы же не против отправиться с нами, Тиса Лазаровна?

Конечно, она была не против. Ложкин забрался на козлы и подхватил вожжи.

Клара, которая, похоже, до сего момента изображала недвижимую статую, воскликнула:

– Постойте! Ей же надо одеться! – Она смотрела на Тису так, словно впервые видела.

– Мне только бы шапку, – призналась видящая. – Еще я возьму шерстяное одеяло для твоей мамы и согревающую настойку.

Не дожидаясь, что скажут клубовцы, побежала к дому. Что-то подсказывало, что нужно торопиться.

Сани мчались в ночи. Прошло около двадцати минут, как они выехали из города, миновав заставу. Вокруг не было ни единой живой души, лишь подточенная с одного края луна пристально следила за путниками. В последнем минутном видении Тиса наблюдала, как женщина ступила на припорошенный снегом лед катка и не разбирая пути направилась по нему дальше.

– Лучше бы она свернула с реки! – воскликнул Клим.

– Боже, там же полыньи! – всполошилась Клара, кровь отлила от ее лица. Теперь в ночи она стала похожей на хладнокровную упырицу, готовую искусать собственные локти.

С этого момента шлепки вожжами по крупу стали доставаться лошадям в два раза чаще.

Тиса вспомнила, как учитель рассказывал ей о течениях Патвы и показывал черные пятна с высоты холма.

За следующие пятнадцать минут видящая еще несколько раз уходила в поиск, и то, что она видела, не утешало. Мать Клары миновала каток и продолжила путь по реке – к чернеющим вдали полыньям. «Вот мордоклювова селезенка!» – вспомнилось любимое ругательство управного ССВ.

Когда они подъехали к сельскому катку, Клим не остановил сани, а пустил лошадей прямо на реку – держась ближе к берегу, где лед не был зачищен от снега.

– Я вижу ее! – первым крикнул Строчка, указав пальцем туда, где вдали черной точкой на фоне серого снежного поля выделялась женская фигурка.

– Мы успеваем, – облегченно выдохнула Войнова, вернувшись из очередного видения. Но еще бы минут пять, и женщина добрела бы до обширной полыньи. Свернула бы она с опасного пути или угодила в реку – неизвестно.

Клара первой спрыгнула с саней и побежала догонять мать, за ней поспешили мужчины. Обняв мать и взяв ее за руку, брюнетка воротилась обратно к саням.

– Слава Единому, – прошептала с облегчением Тиса.

Она смежила усталые веки и откинулась на спинку скамьи. Частые видения вымотали окончательно. Теперь бы поспать.