Как только Тиса за воротами осталась наедине со своими мыслями, то чуть ли не побежала в аптеку. Будто за ней изнань гнался. Хотя у этого изнаня имелось человеческое лицо – лицо вэйна с проницательным взглядом, жесткой линией губ и горячими объятиями. О, Единый! Он никогда не любил меня по-настоящему. Никогда. Зачем ему неудачница-провинциалка, когда у него есть эта Жар-птица – баронесса Разумовская?
Через полчаса Войнова уже ворвалась в аптеку с воплем отчаяния:
– Агата Федоровна, спасите! Я больше не выдержу!
Пришлось колдунье оставить прилавок на Пантелеймона и провести помощницу к себе, пока она не распугала покупателей.
– У-у, ласточка моя, – протянула вэйна. Взяв девушку за подбородок, по очереди оттянула ее веки, рассматривая радужку глаз. – Гляжу, сильно накрыла тебя откатная волна. Обожди-ка, милая, на диване, принесу тебе настоя.
Вскоре Тиса пила из кружки горький травяной отвар. Он вливался в желудок, обжигая нутро. А хозяйка аптеки с невозмутимым видом листала на диване «Вэйновский глас».
– Все из-за приворота, – шмыгнула мокрым носом травница, ощущая, как потихоньку притупляется острота чувств, – из-за него мне так плохо-о.
Вэйна отложила газету и уставилась из-под очков на помощницу.
– Какого приворота, девочка?
– Любовного.
Брови колдуньи в удивлении изогнулись.
– Ну-ка, пташечка моя, расскажи подробней.
– Я приворожена, – тоном великомученицы протрубила Тиса в полупустую кружку. – Вэйн приворожил меня к себе. Сам мечтает теперь о другой, а меня бросил на страданья-я, – и разразилась-таки всхлипами.
Агата с улыбкой покачала головой, достала из кармана носовой платок и всунула в руку помощницы.
– Я знаю, как ведут себя привороженные, – мягко возразила она. – Сомневаюсь, что ты под любовным накладом, детка.
– Но он мне сам написал, что приворожил, – упрямо всхлипнула Войнова.
– Вот как. Это не тот ли молодец, который памятованы зарядил?
Тиса кивнула.
– Ну, такой силы колдун может и наложить скрытый приворот на бессознательную составляющую, – подумав, признала Агата Федоровна. Она на какое-то время замолчала, пристально разглядывая помощницу.
– Говорят, приворот снять невозможно, что нужно ждать, пока пройдет. – Девушка вздохнула. – Неужели это так? А вы не сможете меня освободить от него? – она с надеждой взяла колдунью за руку. – Ваша бабушка могла ведь вам передать умения. Пожалуйста! Я очень прошу!
Агата Федоровна, услышав о родственнице, на миг замерла, затем произнесла с иронией:
– Слухи не иссякают. Ну хоть что-то в этом мире постоянно. Все верно, ласточка. Приворот должен исчезнуть сам по себе со временем. Увы, снять его я не смогу. И моя покойная бабуля ничем бы не помогла.
Плечи Тисы снова опустились – будто под тяжелой ношей. Колдунья какое-то время наблюдала за помощницей, затем поднялась с дивана, за руку увлекая ее за собой.
– Пойдем, Царевна-Несмеяна.
– Куда?
– Снять до срока приворот никто не в силах, это так. Но вот узнать наверняка, есть ли он на тебе, возможно.
Тиса послушно последовала за вэйной и вскоре оказалась в синей библиотеке. Колдунья попросила подождать, а сама скрылась за книжными шкафами. Девушка без воодушевления оглядела полки, содержащие в большинстве своем старые книги с желтыми страницами, потрепанными на уголках. «Энциклопедия по травам и кореньям», «Составы травяные. Секреты древности», «Лечебные омовения»… Все это ей сейчас было не столь интересно. Как зубная боль не дает нам думать ни о чем, кроме как о злостном недуге, так тяжесть на душе Тисы перекрывала собой любые интересы, что не относились к ее переживаниям. Не желая присаживаться в кресло у столика, она прошла вглубь библиотеки, скользя взглядом по корешкам книг. Остановилась у шкафа из красного дерева. Под стеклом хранились книги по вэйновскому ремеслу. Ажур вензелей, непонятные знаки и древние письмена.
– Я никогда не пойму, что в них написано, – вздохнула девушка в сотый раз на дню, – как никогда не пойму его.
Сейчас она в малодушии своем почти жалела, что не родилась, как бабушка, вэйной. Тогда бы, возможно, у нее был бы шанс.
– Тиса, где ты? Иди сюда, душечка, – позвала ее Агата Федоровна.
В руках она держала круглое маленькое зеркальце в простой бронзовой оправе. Такое невзрачное на вид, что поначалу и значения не придашь. Однако вещица оказалось не простой, а волшебной, прямо как в старых сказках.
– Это «Проява» Устиньи Сладчайшей, – пояснила Агата. – Слышала о такой вэйне?
Тиса неопределенно качнула головой. Если когда и слышала, то уже забыла.
– Вот уж кто на своем веку нагрешил с приворотами! Да-а. Любила она молодых да красивых юношей. Это ее зеркальце с накладом. И ведь как сделано-то! Никто прощупать не может, фона никакого нет! – с гордостью добавила колдунья непонятное. – Потому-то еще у меня, а не в секретке имперской за семью замками.
Не получив никакого эмоционального отклика, вэйна вернулась к делу.
– Ладно, возьми его в руки, горе луковое, и повторяй за мной. Sato fer honom losa. As vinor renau…
