– Зря я сюда приехал. Так и знал, что ничего путного из этого не выйдет. – Он развернулся и обошел испуганную Федосею, направляясь к выходу. – Можешь реестр не менять, но так и знай, – не оглядываясь произнес он, – титул я не приму. Опозоришься, коли будешь настаивать. Прощай… дядя.
– Проша, что ты делаешь?! – Княгиня, глядя на уходящего племянника, заломила руки.
Демьян уже достиг выхода из бывшей кухни, когда в спину его догнало тяжелое:
– Погоди ты! Опер, чтоб тебя!
Главвэй застыл в дверях, затем медленно обернулся.
Проклий Савельевич с каким-то мрачным удовольствием разглядывал племянника и наконец процедил:
– Ты еще и свободолюбивый гордец, каким был мой брат. – Видя, что его все еще слушают, продолжил примирительным тоном: – Давай присядь. Поговорим по-мужски. – Князь махнул рукой на стул, приставленный к стене. – А ты, Досея, оставь нас. И нянек всех забери!
После короткого колебания главвэй послушался. Подвинул стул к печи и уселся. Молча.
– Право, не ожидал, что приедешь, – цокнул языком Проклий, не сводя тяжелого взгляда с племянника.
– Одна особа с большим сердцем и верой в людей советовала мне посетить родовое гнездо. Предполагала, что из этого может выйти нечто путное. – Демьян наблюдал, как князь подцепил у ножки стола непочатую бутыль и тут же ловко откупорил ее.
– Значит, вот кому я обязан твоим приездом, – проворчал князь, разливая багровое вино по бокалам. – За эту мудрую особу и выпьем.
Мужчины выпили, не спеша возвращаться к больным темам, коротко обсудили расстановку власти в имперском совете, скорый прилет драконов с Лазурного, набеги близ пустошей на караваны. Затем разговор сместился на учебу в Вемовейском, ССВ и работу в ней. Оказывается, Проклий в самом деле знал многое о жизни Демьяна, и в его голосе сквозила гордость за племянника.
– Ты в самом деле похож на Тимошку. Глаза только ее.
Демьян напрягся, ожидая новых нелестных слов в адрес матери, но дядька молчал.
– Я был не прав, – неожиданно повинился он, исподлобья глядя на огонь печи и выпячивая нижнюю губу. – Во многом. Как последний идиот дергал твоего отца за усы. Да пусть бы хоть с дояркой обвенчался, лишь бы жив был! Если б я тогда не уперся рогами супротив их союза, он бы не уехал из имения. Треклятая деревня! Свою вину я вымещал на тебе. Это сейчас я понял. Книжонок начитался, поумнел. Без ног и вэи, видишь ли, заняться нечем, – с отвращением к себе выговорил старик. – И если можешь – прости. Нет – катись ко всем изнаням испода!
– Принимаю, – кивнул главвэй. – Что с ногами?
