В этот раз Гранев развернулся куда быстрее и даже ударил скипом в плечо одного из своих телохранителей, дабы тот сдвинулся и не мешал узреть разоблачение Невзорова. Демьян же неспешно закатал рукав и продемонстрировал спираль оберега, что обвивала его руку немногим ниже локтя.
– Последний тотум, Войслав. Обещаю, другого случая его заполучить тебе не представится, – скривил он в усмешке тонкие губы.
Несколько секунд отступник думал, затем перехватил скип поудобнее.
– Уговорил, – прохрипел Войслав пересохшим горлом с ноткой предвкушения. А затем ударил.
Яростное фиолетовое пламя рванулось из черного скипа отступника. Густое, плотное, словно стая голодных драконов, оно пыталось зажать в тиски Демьяна. Раздавить, расплющить, изничтожить. Это тебе не полупрозрачная волна, которую можно разметать в клочья. Тиса беззвучно закричала. Белый щит соткался вокруг главвэя мгновенно, и удар фиолета не принес ему ущерба, хотя заставил отшатнуться.
А потом скипы запели, и началась феерия света и цвета. Оглушенная вспышками вэи, Тиса отлетела в сторону. Сознание только успевало отмечать крохи из увиденного – вот мигнули разом фигуры ловушек, вот словно подкошенный падает на снег коренастый. Вот пара телохранителей бросилась на помощь к Граневу, но их перехватывает Игнат Горохов.
Демьян и Войслав же, точно два вихря – белый и фиолетовый, – кружились, сталкивались друг с другом и отлетали. Движения колдунов размывались в пространстве, скипы разили и искрили, изрыгали молнии и вились змеями, падали огненными дротами. Воздух разрезали всполохи, словно гроза на время сместилась с неба на землю. Войслав бил наотмашь, давя и не жалея вэи. Демьян отступал, вовремя уходил из-под ударов, и Тиса боялась представить, что было бы, задержись он на месте и прими на себя всю мощь этой страшной силы.
В какой-то миг эти двое остановились друг против друга отдышаться. Лицо Войслава уже не скрывал наклад. И видящая внутренне содрогнулась, заглянув в глаза отступника – без зрачков и радужки, бледные, источающие фосфорное сияние. Резкие, хищные черты лица делали его страшным.
– Отдай невесомый, гончий, ты все равно умрешь. Я сильнее.
– Люди пропадали на границах губерний… – Невзоров вытер рукавом пот со лба. – Всех иссушил? Ради чего, Войслав? Они не были панокийцами, они были нашими имперцами.
– Жертвы на войне неизбежны, – резкий ответ.
– Сейчас мирное время, Войслав. И то, что ты задумал, – это убийство мирных жителей.
